18. 2 том L. Blanc, 1831 год. Отличительная черта французского правления после революции 30 года -- ограниченность, коварство и старание мошенническими штуками скрыть своекорыстные и жалкие виды. Дома, в Камере, в сношениях с государями и с народами -- то же самое. Талейран доказал, наконец, что плутовство не значит гениальность. Король потерял всякое уважение,-- Dupont de l'Eure уличил его в лжи. Л<юдвиг> Ф<илипп> взбесился и сказал, что он обнародует его грубость. "Почем знать,-- отвечал министр,-- кому поверят, вам или Dupont de l'Eure". Король смирился. Обиднее всего тупость тогдашнего управления, Франции выпадала гегемония всей либеральной Европы -- а она загрязнилась в дипломатических сделках, выдавала, продавала своих приверженцев. Орлеанская эпоха не смоет этих пятен. Бельгия, Испания, Италия и Польша уличают ее в эгоизме и трусости. В противуположность ей карлисты получают благородный свет. Одно объяснение -- неразвитость демократической партии; политические перевороты без социального сделались невозможны. А царство среднего сословия было все же продолжение феодального социализма, которого высшее развитие в Америке, остановившейся на односторонней тенденции. Северная Америка -- nec plus ultra {высшая ступень (лат.). -- Ред.} феодального развития, так, как оно должно было явиться в мире реформационном.
Свободное копирование
