<Март1937>
Девочка Заковича умерла от скоротечной чахотки 6 марта.
22 марта 1937. Понедельник
Опять так давно-давно не писала. Были какие-то события, какие-то разговоры, какие-то настроения, но все мимо, мимо…
Кровавые события в Клиши и забастовка в метро и автобусах, вдоль тротуаров — невыносимые ордюры. Митинг на зимнем велодроме. Битком набитые поезда метро и пение Интернационала. Немножко жуткое, чуть-чуть приподнятое настроение: начало революции? Потом — успокоение. Все, как всегда. Надолго ли?
Как всегда, да не совсем. Бастуют табачники, и сегодня в Париже уже с трудом достать «Gauloise» bleu. Бастуют портные и служащие «Maison Choque», так что Юрий уже который день там не работает, а это значит, каждый день 17 фр<анков> из кармана. Революции со всеми ее последствиями, в сущности, не хочется. Особенно жалко Игоря. По себе знаю. А с Юрием неделю назад произошел такой случай. Возвращался он от Фондаминского в 1 1/2 ночи по Convention. Ни души. У тротуара стоит маленький camion с потушенными огнями, и пять фигур: четыре мужчины и баба. Двое подходят к Юрию и спрашивают, как проехать на Halles. Юрий начинает объяснять дорогу. В это время двое других подходят сзади. Тогда один из них говорит:
— Хорошо, месье, на это вы нам дадите денег, чтобы платить за Halles, — и направляет на него большой нож.
Юрий не растерялся. Первые его слова были:
— Attention au nettement! — идальше. — Vous etez mal conte. У меня есть только 70 с<антимов>, на метро, так как я опоздаю, если пойду пешком.
— Да у вас есть еще бумажник.
Юрий достает бумажник.
— Да, в нем очень дорогая вещь: Carte d’identite. Больше ничего.
Негодяи пощупали сверху кармана, стоят в нерешительности. Один начинает заводить мотор. Юрий опять:
— Если вы правда едете на Halle, так вы поедете мимо моего дома и подвезете меня. Alors?
— Rues brave. Alors.
— Je pense beau, je suis ancien combattant.
— Qa. se voit. Et bien. Monte!
Доехалидо rue du Chateau.
— Assez. Je descends. Au revoir et merci.
— Au revoir, copin.
Драма кончилась фарсом. А ведь не всякий раз так бывает.
— Ну так что?
— Это смело. Ладно.
— Я надеюсь на лучшее, я бывший фронтовик.
— Достаточно. Я выхожу. До свидания и спасибо.