17 октября 1928. Среда
На той неделе Юрий был у Станюковича и вернулся в четвертом часу, и совершенно пьяный. Довезли на автомобиле. На другой день, конечно, не мог пойти на работу. Меня удивляет только, что он как будто даже слегка бравирует этим. Уж можно было бы забыть и молчать, а он вспоминает при каждом удобном и неудобном случае, а дурак Станюкович говорит:
— Вам потому было приятно у нас, потому что это были дворяне.
— Я бы, может быть, и сочувствовал вашим демократическим идеям, если бы не был дворянином.
Теперь еще такое дело с Союзом. Перевыборы правления. Выставляют кандидатуру Юрия в Председатели. Строго говоря, единственная подходящая кандидатура, по крайней мере, самый умный из кандидатов. Сначала ему не хотелось, говорит, что не будет работать, и в этом прав. Но дал себя уговорить. Загорелся (надолго ли?) идеей возрождения Союза и издания альманаха, — только об этом и говорит и возится уже не с Некрасовым, а со Станюковичем, которого выдвигает секретарем. Сборник — дело хорошее, но только для первого я стихов не дам.
И со мной говорит только о Союзе. Только однажды, ночью, когда обоим не спалось:
— И ни о чем-то ты сама не говоришь!
— А о чем я должна говорить?
— Уж будто и не о чем.
Вечер.
Поругались слегка из-за Союза. Не знаю, что им больше руководит: честолюбие или слабоволие?
Свободное копирование
