26 октября 1927. Среда
Вчера получила письмо из «Современных записок» от Мих<аила> Цетлина. Отказ. Ну, что ж? Всякие неудачи бывают.
Сегодня была на консультации у Ляббе. Говорил, что все хорошо, нормально. Что-то объяснял студентам, я не поняла. Выхожу оттуда, за мной выскакивает одна дама, студентка, по-видимому.
— Mademoiselle!
Очевидно, будет следить за ходом моей болезни. Нужно ей записать мой вес, режим, возраст.
— Votre nom?
— Knorring.
— Кнорринг? Русская?
Я очень обрадовалась. Спросила, что говорил Ляббе. Говорит: все хорошо.
Случайно узнала, что маленькая Жаннет лежит в госпитале. У нее очень плохи дела, было три креста, acetone. Лежит она в отдельной комнате. Совсем одна. Зашла к ней.
— Жаннет!
Бросилась ко мне, поцеловала, такая смешная и славная, в длинной, почти до пят, рубашонке. Так досадно, что не могла с ней поговорить. Все больше о болезни ее расспрашивала. Обязательно сделаю ей сегодня обезьянку и отнесу. Если бы не боялась показаться сентиментальной, отнесла бы ей цветы.
Свободное копирование
