19 января 1927. Среда
Вчера, когда Юрий пришел, я спала. Мне не то, что нездоровилось, а просто весь день плакать хотелось. И плакала по всякому поводу: Юрий долго не шел — слезы. Пришел, смотрит на меня и говорит: «Через час 10 минут мне надо уходить», — и я опять заплакала. Потом просто смотрю на него, вижу тревожный, взволнованный взгляд, — и опять плачу. Он тоже был какой-то усталый, м<ожет> б<ыть>, больной. Уйти через час, конечно, не смог. Легла я поздно и не спала. Состояние было нервное и тревожное. Хотелось встать, зажечь свет и писать письмо Юрию. Или завыть вдруг по-собачьи. Я ворочалась под одеялом, кусала себе руки и почти вслух повторяла: «Юрий, Юрий».
Почему-то мне казалось, что он ушел навсегда, или очень надолго, что предстоит какая-то жуткая разлука, кот<орой> я не перенесу. И еще, — мне иногда начинает казаться, что Юрий отходит от меня. Это меня больше всего и тревожит.
И вдруг совершенно нелепая мысль: он ушел. Даже мурашки по спине пробежали.
Нет, это невозможно.
Свободное копирование
