Все мы притворяемся, что любили добро.
4 дек. Утром, за чаем. Советский буфет. Петрозаводск. (Сейчас еду в Петербург, вчера не попал на поезд).
Вспомнил почему-то глаза Клюева, т.е. выражение его глаз, которое было тогда, когда мы выходили с ним из “салона” Швартц на Знаменской (религиозные духовные беседы). Это было, кажется, в ноябре 1916 года. Мы встретились с Клюевым случайно. У него были совсем прозрачные глаза, и в них было полное неверие (“умрёшь, лопух вырастет”). Страшно.
4 дек, вечером; вагон Петрозаводск-Петербург.
Не могу понять: неужели я действительно в глубине души за самосуды. (Хотя бы на секунду, хотя бы по частному случаю).
4 дек. вечером. Вагон Петрозаводск-Петербург. Во время разговора с солдатами о самосудах. Я говорил против самосудов,доказывал безнравственность и вред самосудов, но выходило это бледно, и в душе я был за, т.е. думал, что самосуд — это действительно радикальное средство от воровства, грабежа и других уголовных преступлений. Умом я это понимаю, и в этом смысле я за самосуды, но душа возмущается тем, что я мог об этом даже подумать.
Из случайно услышанного разговора (рассказывал солдат с лицом “почти интеллигентным” в вагоне III класса. Я возвращался из Петрозаводска в первых числах декабря).
И вот был этот Керенский сначала за народ, а потом “богатые” окружили его и говорят ему: “Ты свою жену брось и на “кадетке” женись, мы тебе денег много дадим, дворец построим”. Тот (Керенский) сперва не соглашался, всё за “народ” стоял, ну а потом всё-таки, значит, уговорили его, бросил он свою жену и на кадетке женился…
Первые числа декабря, поезд; проходя через вагон III класса.
Свободное копирование
