Я стараюсь всегда избегать услуг (мне стыдно ими пользоваться), у меня какое-то особенное, исключительное (“болезненное”) отношение к прислуге и в результате всегда презрение со стороны прислуге ко мне. (Она, вероятно, думает, что я избегаю услуг по каким-нибудь иным причинам). “Презрение” это совсем не обидное для моего “нутра”, всё же несколько коробит (шелушит) мою “поверхность” (вспоминаю оболочку моего я).
2 дек. утром, проходя через кухню после умывания. Петрозаводск.
Такой зелёной краски я никогда не видел.
2 дек. днём. Смотря на зелёную полоску на небе (среди туманного, кое-где просвечивающегося неба. Смотря на церковь, которая вся, как на ладони).
Мариинская улица. Петрозаводск.
Когда я вижу “визитку” (особенно, если она на тонком “вертлявом” человеке), меня охватывает тошнота.
2 дек, днём. Столовая служащих на Мурманской ж.д.
Боже мой! Как бы мне хотелось простого, человеческого счастья — (“тёпленького”, “простенького”, “ситцевого”) (тихой, верной любви).
2 дек, вечером, после лекции. Братский дом. Петрозаводск. Во время прений, слушая “одним ухом” Розена.
Чувствую, что что-то не то. Какая-то пропасть Страшно признаться, но у меня какое-то полное (холодное) безразличие ко всем и ко всему.
2 дек, ночь на 3-ье. Моя комната. Во время разговора с Коржевиным (по поводу моей лекции). Он сам на моей лекции не был, но услышав о ней, пришёл ко мне. Мы познакомились, и вот разговорились. К. — секретарь здешнего Гл. Дорожного Комитета, симпатичный, искренний. Ах, как мне стыдно за себя, за мою хищную жажду славы и за мою душевную низость, иной раз доводящую меня до смертельного изнеможения.
Свободное копирование
