30 декабря 1924. Вторник
Сегодня годовщина того дня, когда все «началось». Мне хочется сказать словами Ахматовой:
«Я этот день люблю и праздную».
И в самом деле, я его люблю. Только с этого дня началось и другое: разлад в семье. Сегодня мы опять поссорились с Мамочкой, конечно, из-за пустяка, и опять я почувствовала, что становлюсь все дальше, все больше и больше чужой. Вася тут был ни при чем, а только толчком. Ну да это все равно. Итак, я этот день все еще люблю и по-своему праздную.
Написала сегодня одно глупейшее стихотворение и его вариант, из «нецензурных». Если бы они были настоящие, т. е. искренние, я бы написала их просто в дневнике, а так как они уж слишком вымышлены, то я долго не знала, куда их сунуть. Такой папки у меня еще не существует. Мотив такой: через полгода в Париже я встретилась с Васей и опять полюбила его (это мои глупые и вредные мысли). А сами стихи мне все-таки нравятся.
Бери меня, целуй, замучай!
Смотри в глаза, смотри смелей!
О, позабудь тот странный случай
Уже давно минувших дней.
Раздень меня, что хочешь делай!
Я для тебя добра и зла,
Я Душу вырвала, из тела,
Безумьем совесть залила.
Лишь полюби меня раздетой,
Униженной и смятой тут.
А после не глумись над этой,
Над самой лучшей из минут.
(Вариант)
Бери меня. Целуй. Замучай.
Истомой пряной напои.
Ты не забыл тот странный случай
И слёзы тихие мои?
Хочу греха. Тебя хочу я,
Ведь в жизни скучно и темно.
Душа в тоске и поцелуях
Уж явно просится на дно.
Люби меня. Дай муки грешной.
Любовь — жестокая борьба.
И вот опять скользит насмешка
На плотно сдавленных губах.
Зачем? Неужто терпкой мукой
Ты снова напоишь меня,
Что вечно помнила в разлуке
Неяркий свет седого дня.
Свободное копирование
