4.01.46. Пят. С мамой вспоминали, как меня в 1942 году накануне оккупации покусал бешеный пёс. Отец ушёл косить сено. Я понёс ему обед. Отошёл от дома с километр. Вдруг меня сзади что-то больно схватило за ногу. Оглядываюсь. Передо мной, застыв, стоит пёс и смотрит на меня мутными глазами. Я ударил его по голове бутылкой с молоком, разбив бутылку и облив пса молоком. Пёс отскочил и убежал. Я почувствовал боль в ноге. Посмотрел, а на ней четыре раны от зубов, их которых льётся кровь. Вернулся домой. Мама захлопотала. Раны промыла керосином, перевязала.
– Надо в амбулаторию. Может собака бешеная! – говорит и, выскочив на дорогу, перехватила подводу.
Меня отвезли в амбулаторию. Там очередь искусанных. Уже установили, что собака действительно бешеная. Мне назначили 49 уколов в живот. Каждый день я, хромая, ходил на уколы. Фронт подходил к станице. Нас уже часто бомбили. Однажды возвращаюсь с амбулатории, а на станцию налетели бомбардировщики. Там наш дом. Все бегут от станции, а я, превозмогая боль, скачу на одной ноге к станции. Люди кричат:
– Куда ты, дурень, под бомбы бежишь?
А меня тянет туда, как магнитом. Там семья, мама с малыми детьми, может, им нужна помощь. Увидел, что дом целый, рядом била зенитка, присел в кювет. Бомбардировщики улетели. Валя рассказывала, как они бегали от самолётов вокруг дома. Позже я размышлял о силе долга, который меня тянул к дому, к семье, и о силе страха, который заставлял сестёр безумно бегать вокруг дома. Позже мы уже потешились над этой их неразумной суетой.
Свободное копирование
