8/21 августа. С погодой конец лета в ладу. Всего в меру: и дождя, и тепла.
Трамвайная станция теперь обходится в 200.000, так что поехать куда подальше от центра (например, в Симоново) и обратно нужно целый миллиончик, а запоздаешь — и того дороже. С 10-ти вечера тариф удвоенный. Извозчики же совсем для меня недоступны. Впрочем, случается по службе нанимать и их. На днях заплатил от Варварских ворот к Красным 4 млн., и то поторговавшись.
Из газетных корреспонденций: «Неказистый город Ангора, но там есть здание великого национального собрания Турции». (Вернее сказать, только Ангорской республики.) Должно быть, великое-то турецкое все еще в Константинополе, а в Ангоре только «неказистое». Но в Константинополе еще сидит Султан, а потому о той Турции мы и не слышим ничего, зато об Ангоре больно много разговоров, как видится, «нестоящих».
† Ужасно расправляются с Отцами, осмелившимися «свое суждение иметь». ВЦИК утвердил смертный приговор Петроградского трибунала для Митрополита Вениамина, архимандрита Сергия Шейна, профессора Новицкого и присяжного поверенного Ковшарова. Не знаю, какие люди были второй, третий и четвертый, но Митрополит пользовался давнишней репутацией кроткого, благостного и популярного архипастыря. Может, вот этим-то свойствам он и обязан за свой преждевременный отход к праотцам. Вечная им память!
Верховный трибунал закончил процесс эсеров смертным приговором А. Р. Гоцу, Д. Д. Донскому, Герштейну, М. Я. Гендельман-Грабовскому, М. А. Лихачу, Н. Н. Иванову, Е. М. Ратнер-Элькинд, Е. М. Тимофееву, С. В. Морозову, В. В. Агапову, А. И. Альтовскому, Е. А. Ивановой-Ирановой, и ВЦИК тотчас же утвердил этот приговор, но исполнение приостановил, оставив их, видимо, заложниками за дальнейшее поведение партии социалистов-революционеров, грозя расстрелять их при проявлении партией «фактически и на деле подпольно-заговорщицкой, террористической, военно-шпионской, повстанческой работы против власти рабочих и крестьян». При этом приговоренные к расстрелу и к долгосрочному заключению по постановлению ВЦИКа остаются в «строгом заключении». Что же касается Семенова, Коноплевой и других, в сущности одинаково преступивших против советской власти с Гоцем и К°, но предавших последних, то им дано полное освобождение от наказания.
Демьян Бедный «летал» на ярмарку и бренькает теперь на своей балалайке о своих впечатлениях о Нижегородской ярмарке «образца 1922 года»:
Любоваться, собственно, было нечем.
То, что было когда-то торговым вечем,
Как грустный памятник погибшему строю,
Представляет собой «разрушенную Трою»,
Какую-то археологическую иллюстрацию,
Несмотря на частичную реставрацию.
От большинства храмов торговли
Не осталось ни стен, ни кровли.
А только мелкий щебень, поросший травкою.
Пока шли речи на торжественном открытии ярмарки, «красные купцы», должно быть, времени не теряли, ибо после реплик из речи Д. Бедный так бряцает на своей лире:
Речь представителя банка была прослушана с редким аппетитом:
Запахло государственным кредитом!
От Московского совета говорил Желтов.
Но зал уж был… готов,
Представляя рекламное живое объявление,
Что у нас существует Винторговправление.
Дальше:
При звуках интернационала вставали гордо,
Хоть и держались на ногах нетвердо.
И вот, среди этих нетвердых гордецов, может быть, были такие особы, голоса которых имеют решающее значение при утверждении ужасных приговоров ужасных трибуналов. О революция! О Крупская! Она не была ли на этом красивейшем из красивейших открытии ярмарки?
Свободное копирование
