Двадцать первый год - 38

21 марта/3 апреля.  Ходил в какой-то «Ужестрой» получать зайца (за 3.200 р., — «убиенного» конечно, а может быть и дохлого), по дороге «изучал природу» — и сделал открытие: увидал зазеленевшую травку. Был и в церкви, ради воскресения, опять приобрел там своего рода «уники»: «Собрание резолюций Филарета, Митрополита Московского» (200 р.) и «Поздравления Вифанской духовной семинарии в день тезоименитства Московского Митрополита Платона» (75 р.). Вот приобретения, которые, я думаю, никогда и никто не реквизирует. При всем этом и обычное пристенное стояние совершил, знакомясь с новыми декретами и вообще с новостями. Опять декрет насчет уплотнения квартир и комнат. Каждому гражданину, имеющему свыше 12 лет, полагается помещение площадью не более 16 квадратных аршин, причем если какая комната превышает этот размер, то в ней допускается  сожительство мужа с женой, или отца с сыном и дочери с матерью. Слава Богу, что «разъяснили», а мы-то, преступные люди, и раньше «сожительствовали» в одной комнате с женами или детьми, не подозревая, что это «не допускалось».

Несколько дней много писали (да и сегодня еще пишут), что в Германии то там, то тут забастовки и требования «советской власти». Так и казалось, что вот-вот прочтем: в Германии власть перешла к большевикам; но сегодня Стеклов в своей передовице меланхолически сообщает, что «жандармерия» еще сильна в капиталистических странах и что германская «вспышка» затихает, а затем спрашивает читателя: «Надолго ли?» Но я не дочитал до конца его очередной болтовни, ибо все свое внимание устремил на последние известия из Венгрии. Там как раз обратное явление. Экс-Венгерский король и Австрийский император Карл нежданно-негаданно приехал из своего изгнания в Будапешт. «Пришел, увидел, победил». Как-то без особого шума, страха и без малейшего кровопролития сумел побывать во дворце, в казармах. Привлек на свою сторону «70 % войска», заставил Хорти «подчиниться обстоятельствам», т. е. уйти от власти, и объявил себя, пока что, диктатором. Ясно, что венгры, по крайней мере столичное население страны, — на его стороне, и «честным бы пирком да за свадебку» (то бишь за коронование в Венгерские короли), но воспротивилась сему Антанта, в силу своего договора не могущая допускать реставрации династий Габсбургов и Гогенцоллернов. Впрочем, среди разных известий, мелькающих в газетах об этом политическом сюрпризе, есть и такое предположение, что Карл заручился согласием Франции.