Двадцать первый год - 35

12/25 марта.  Сегодняшняя передовица Стеклова имеет очень пикантное заглавие по отношению к европейским и американским государственным деятелям: «Среди карманников мировой дипломатии». «Жульническая игра буржуазной дипломатии, — говорит Нахамкес, — не прекратилась, а получила лишь новое направление.» Суть его негодования в том, что будто бы Америка и Англия, чтобы не довести своих между собой «трений» до войны, — сговариваются «ублажить» Японию путем предоставления ей свободы действий в Манчжурии и Сибири.

Ллойд Джордж заявил в Палате Общин, что торговым договором советское правительство признается как фактически существующее в настоящее время российское правительство, но он еще не является мирным договором.

На днях состоялся плебисцит об участи Верхней Силезии. В пользу Германии подано 716.406 голосов, а в пользу Польши только 471.406 голосов.

† Где-то на кончике сегодняшних известий такое печальное известие: «Берлин, 16 марта (радио). По сообщению из Франции, бывший Великий Князь Николай Николаевич скончался в Лозанне.» К известию приделан такой победоносный заголовочек: «Одним Романовым меньше». Лояльно настроенный к отшествию в вечность и князей, и убогих, я все-таки душевно чувствую, что действительно стало одним хорошим  Романовым еще меньше. Не касаясь его громкой роли в минувшей войне, которая, впрочем, при ином ходе истории, преподнесшей нам с 1917 года столько сюрпризов, была бы без сомнения почтена самыми высокими почестями и пьедесталами, скажу только, что изо всех его биографий, изо всех о нем писаний и из самого его внешнего вида так и сквозило, что это — добрый и милый человек. Простой русский барин в самом прекрасном значении этого слова. Я лично видел его лет 35 тому назад именно в роли русского барина, страстного любителя псовой охоты. У него была замечательная псарня, и он был одним из первоклассных экспонентов на охотничьих выставках. На одной из этих, в московском Манеже, я и видел его, без всякой помпы и пышности, такого доступного, ласкового со всеми. От прочей публики он, правда, выделялся, но не костюмом, не великокняжеской свитой и регалиями, а своим чрезвычайно высоким ростом. Царство ему Небесное!