29 янв./11 февраля. «Кризис!» — так восклицает сегодня неутомимый Ю. Стеклов-Нахамкес. «Мы, — говорит Стеклов, — неожиданно очутились пред жестоким топливным кризисом, который влечет за собой расстройство и неурядицу во всех остальных областях… В центрах вдруг сказался недостаток продовольствия… Хлеб есть, но подвезти его нельзя, так как маршрутные поезда застревают в пути из-за отсутствия топлива… Явилась полная остановка движения в целом ряде жел.-дор. линий, и сокращение этого движения на других линиях… Сокращаются или прекращаются работы на рудниках, заводах и фабриках… Срывается весь план восстановления промышленности. Положение становится уже катастрофическим.» И дальше о концессиях: «Вопрос о концессиях так и не сдвинулся с мертвой точки.» В этом он подозревает «сознательный саботаж выходцев из буржуазии, засевших в центральных экономических учреждениях». Картина общей хозяйственной разрухи, по словам Стеклова, «удушающая», и она-де приняла «особо острую форму и требует энергичной реакции», потому он и советует созвать экстренную сессию ВЦИК. Но в то же время Калинин ораторствует в Краснодаре, что «положение России стоит очень высоко».
А Ленин в Москве (тоже в это время) издает декрет о прекращении выдачи советским служащим всяких особых пайков, т. е. переводит всех, всех, всех на голодный паек. Конечно, это справедливо, если рабочим сокращен трудовой паек, но зачем было преждевременно хвастаться, что вот мы кончим эти войны, расправимся с разными Врангелями, и жри, советский народ, напропалую, — у нас всего вволю. Ан после воевания-то сам Стеклов вопит: «Кризис! Катастрофа! Удушающе!» и т. п.
Как бы иллюстрируя все это, сегодняшние «Известия» сообщают, что в Петроград за месяц вместо 5 млн. пудов топлива подвезено только 1 млн. 700 тыс.; вместо 14.000 вагонов дров доставлено только 6.890. Решено приостановить там 90 предприятий по всем отраслям промышленности.
Свободное копирование
