20 нояб./5 декабря. Вчера грянул 15-градусный мороз, а сегодня съежился только до 4-х. Выпало немножко снежку. И вот чудеса-то: сегодня как раз получил от Лели 2 письма из Лубны от 6 и 13 ноября, и еще в первом из них он пишет, что там снега на 2 аршина и морозы от 6 до 17 градусов. Второе письмо он послал «с оказией» и приложил при нем для меня 1/4 ф. табаку. Тут вышла оказия. Ехавший с «оказией» не явился ко мне, а опустил письмо в Москве в почтовый ящик и на конверте написал карандашиком, что он «по недоразумению» табак выкурил сам. Каково?! По-моему, это не недоразумение, а просто — нахальство!
Чичерин и польский министр иностранных дел князь Сапега обменялись нотами, в которых упрекают друг друга за затягивание мирных переговоров. Решено предписать договаривающимся делегациям, чтобы они установили последний окончательный срок для подписания мира.
«Правда» пишет, что газету «Бедноту» одолевают запросами, что такое значит декрет о концессиях для иностранных подданных? И видит «Правда» в этих запросах что-то такое в высшей степени деловитое, хозяйственное. «Хозяева», мол, желают знать, не угрожают ли их добру эти концессии, и утешает их, что добро будет в целости, потому что концессия — это сдача того или другого «добра» только в аренду. Какие к черту это хозяева, это просто любители чужого, каких развелось теперь больше чем когда-либо.
Меня спрашивают все, что я теперь делаю в Цупвосе. Увы! Из махорки свертываю цыгарки да кораблики делаю из бумаги от нечего делать. Один кораблик так отчетливо вышел, что я его ношу в кармане и показываю вопрошающим о моих служебных трудах. Вот материал для будущей пьесы о нравах наших дней. И еще для бытописателя: я знаю, что во многих портфелях деловых советских людей вместо бумаг — пустые мешки под картошку или под яблоки, а то и самая какая-нибудь «выдача». У меня портфеля нет, но зато в карманах мешки и мешки.
Армения объявилась тоже советской республикой. В Эривани образовался Ревком. Ленину прислана приветственная телеграмма, и т. д.
Накануне Введения (21 н./3 д.) был на Троицком подворье, где всенощную служил сам Патриарх. Двор Подворья весь заставлен какими-то военными колымагами и повозками. Значит, и у «Святейшего отца нашего» военный постой.
Свободное копирование
