8/21 октября. Приехав, все только хожу по Москве по Рупводам, главводам, главтопам, москватопам, цупвосам и полевым штабам. Продолжаю «продвигать дрова», теперь уже не реальным, а бумажным путем. Если будет успех, то получу дров на зиму и для себя, а больше мне за этот труд ничего и не надо.
Третьего дня ночью арестовали начальника морского управления Главвода Н. И. Игнатьева, его некоторых помощников, начальника Цусвода (главводское снабжение) Г. Я. Седова и многих других морских бывших офицеров. Что делается в Москве — доподлинно неизвестно, но появилось правительственное сообщение, наводящее на предположение, что где-то не совсем спокойно. Объявлено военное положение (уличная жизнь позднее 12 ч. ночи воспрещена), и Дзержинский назначен председателем совета обороны.
Перемирие должно бы уже начаться, однако, в сегодняшней сводке все еще говорится о боях. Минск был взят поляками, а теперь опять перешел в советские руки.
Врангель взял Орешки, но сегодня есть статейки, которые предвещают скорый разгром его.
Вчера и третьего дня были морозы от 2 до 4 градусов со снегом, к вчерашнему вечеру усилившимся и крутившимся, как в зимнюю вьюгу. Но сегодня теплее и шел уже дождь.
От сына известий никаких нет. Зато я имею удовольствие получить в эти дни письма, которые я сам послал жене из Мурома и из Рязани. А еще отчетливее действует телеграф: я послал Кожевникову 9-го октября телеграмму из Мурома военным порядком, т. е. «по литеру», и несмотря на это (а может быть, только поэтому), она до сего дня не пожаловала еще в Москву. Вот так «продвижение»!
Свободное копирование
