15/28 сентября. Чего ждал, то и случилось: нашему комиссару в компании с подыгрывающим ему начальником эксплуатац. управления Летуновским, бывшим корнетом, директором пароходных и ломбардных обществ, вообще «бывшим человеком», заблагорассудилось написать куда следует, что т. Окунев «за неимением достаточных данных» мог бы быть переведен с персонального оклада на обыкновенный — на тарифный. Может быть, и правда, что я уже не имею «достаточных данных» (вон у меня не так давно передний зуб уже выпал), но ведь у меня были эти «достаточные данные», собственно, я и попал-то на персональный оклад за свой стаж, — но мне стало нестерпимо, что меня лишают его, но оставляют с персональными окладами таких деятелей, у которых ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем никаких данных нет, не было и не будет. Хотел просить о переводе меня опять в Рупвод, но тут на сцену выступил мой старый доброжелатель Григорий Васильевич, и по его настояниям меня с 1-го октября отчисляют от службы в Главводе в его распоряжение как Уполномоченного по продвижению водою в Москву древесного топлива для Полевого штаба.
Красными войсками оставлен Проскуров.
В заседании ВЦИК Брюханов сообщил, что в 1917–1918 г. через продовольственный аппарат прошло всего 30 млн. пудов хлеба, а в 1919–1920 г. уже 222,5 млн. пуд., в нынешнем же 1920–1921 г. Наркомпрод установил общую цифру хлебной разверстки в 454 млн. пуд. Вообще Брюханов считает, что нынешний продовольственный год проведется не хуже истекшего года.
Свободное копирование
