Двадцатый год - 62

16/29 июля.  Красной конницей взят Тарнополь. Орехов опять отбит от Врангеля.

День 27-го июля газеты называют «в полном смысле историческим». В течение шести часов сплошной колонной проходили «рабочие, работницы, солдаты, матросы, молодежь, старики, дети, — радостные, верующие, воодушевленные, спокойно самоуверенные и твердые как гранит». Не знаю, какая часть радовалась, верила, и какая угрюмая, неверящая и подневольная, но только были налицо именно такие два элемента. Многих погнала на улицу боязнь политического наблюдения, и многих — перспектива получения 0,5 фунта хлеба и одной шт. селедки. Но, как-никак, участников манифестации насчитали около 400–500 тыс.

Сегодня днем и ночью страшная духота. Ранним утром и дождь был обильным, а прохлады после себя не оставил.

Получил за время с 16 мая по 1 июня «разницу» премиального и сверхурочного вознаграждения 8.663 р. Теперь выходит, что с 16-го мая я получаю в месяц три раза по 12 т. рублей, т. е. 36 тыс. р., и несмотря на это, все не в состоянии купить папирос. Смешно повторять, но это — непреложная истина: получаю такое жалование, которого и на табак не хватает. А ну-ка мне такое жалование в 17-м году, каких бы я штук наделал! (В особняке бы жил, объедался бы, опивался, автомобиль и моторную лодку завел, курил бы только Гавану, всей семьей бы страшно франтили и, конечно, ни черта бы не делали, ибо завели бы барский штат прислуги. Ко всему этому завелось бы у меня что-нибудь вроде подагры или астмы, и стали бы лечить меня знаменитости, а потом — венки, поминки с икрой, стерляжей ухой и мадерою, и мраморный мавзолей…)