27 июня/12 июля. По случаю жары так и хочется попить содовой или какой другой водички, и, бывало, пьешь ее в такое время у каждого киоска. Еще бы задуматься над этим расходом, когда на рубль давали полдюжины бутылок, а теперь стакан простой воды стоит 10 р. (да-да! простой водой торгуют теперь так же, как квасом), а полбутылки ситро стоит 250 р. И пьют, и много пьют. Я поймал себя опять в зависти к счастливцам, отсыпающим за утоление уличной жажды по 500 р., но и опять вспомнил, почему же я, тратя рублевку на то же удовольствие, не оглядывался; ведь без сомнения было и тогда много жаждущих, коим также не по карману было заплатить за прохладительную бутылочку какой-нибудь двугривенный.
Вишню продают по 500 р. за ф., другие ягоды дешевле. Масло сливочное от 3.600 р. до 4.000 р., сахар 4.200-4.500 р., молоко 260–300 р. кружка, картофель 200 р. ф., махорка 375 р. восьмушка, спички 140 р. коробка, яйца 2.200 р. дес., мясо коровье от 1.000 р. ф. до 1.400, белый хлеб 1.000 р. ф., черный от 450 до 500 р. Сегодняшнее бритье (только бритье) стоило мне уже 175 р., но я опять «подработал на 11 номере» — получил на извозчика 7.000 р., да кроме того мне выдали из социального обеспечения 5.250 р. за лечение прошлогодней болезни.
В Москве находится знаменитый норвежский путешественник к Северному полюсу Фритьоф Нансен, который является посредником держав по обмену пленных, и был на заседании московского совдепа, где ему сделали торжественный прием. В этом же заседании выступали со своими докладами Красин и Ногин. И они стяжали овации. Ногин рассказал там, как живут теперь в Швеции, Дании и Англии — «как будто мы вернулись назад, как будто мы окунулись в ту обстановку, которая была в прошлом, как будто мы встретили умерших людей, и нам дико (!) было видеть те прекрасные кушанья, то обилие всяких продуктов, которые имеются в буржуазных ресторанах и богатых семьях, и тот голод (!), который царит среди рабочего класса».
А это не дико, что у нас опять каждый день расстрелы?
На Польском фронте успехи продолжаются. Взяты города Старо-Константинов, Дубна, Новая Ушица; красные наступают на поляков широким фронтом, те отходят, как видится, с поспешностью, похожей на паническое бегство. Врангель тоже что-то опешил.
Господи! Скоро ли все это кончится? Теперь уж, кажется, никто не верит в победимость красной армии. Так к чему же воевать с ней?
Свободное копирование
