23 мая/6 июня. Всю предшествующую неделю шли дожди. Наконец-то! А то уж чего-чего не говорили — дескать, и в природе революция, и даже упорно продолжают говорить, что пропал Марс. Ну да! Был, мерцал; астрономы измерили его, сфотографировали, чуть ли не знали, что там делается, и вдруг его не стало видно. Только, говорят, какая-то «туманность», а не звезда небесная.
По донесению командира армии, оперирующей около Борисова, этот город разрушен орудийным огнем поляков. Будто бы пострадали тысячи мирных жителей… Вспомнишь Ярославль и т. п. дела и невольно хочется сказать: «врачу, исцелися сам!»
Патриарх и члены высшего церковного совета дали подписку Советской власти, что они прекращают бракоразводные дела в консисторском порядке, и теперь, значит, этим делом будут заниматься народные судьи.
Стеклов вопиет гласом великим: «Убейте бешеного зверя! Бейте последнюю карту капитала! Рубите голову хищному польскому орлу!» В сводке за 4-е июня говорится, что наши части в районе Полоцк-Молодечно отводятся «на новые позиции», а военный обозреватель говорит, что майские бои на польском фронте — только начало кампании, и считает необходимым «серьезнейшее напряжение всех наших сил».
Красин наконец-то в Лондоне. Пытается быть принятым Ллойд Джорджем. Никакой публичной встречи английским правительством не разрешено делать.
И моряки старые (Е. А. Беренс и Н. И. Игнатьев) на манер Брусилова призывают своего брата соединиться с ними «для спасения русского народа и его земли» .
Один из верных сотрудников Суворинского «Нового времени», поэт, любивший старинку, писавший даже почерком екатерининских времен, Александр Рославлев, подставляет ножку Демьяну Бедному. Пишет в «Известиях»:
«В крови рабочих крашенное знамя
Вокруг чела победно повязав,
Она докажет вам без разговоров с вами,
Кто прав и кто не прав.»
Это, то есть «свобода», — докажет полякам.
«Мы будем бить по европейской карте
Железом и огнем» и т. д.
В английском парламенте глава консерваторов лорд Сесил заявил, что: «Никогда в истории Европы положение не было более опасным. Миллионы населения обречены на голод и болезни. Вся экономическая жизнь расстроена. Денежная система является теперь чистым фарсом. Промышленность остановлена.» Сесил спросил одного польского аристократа, что произойдет, если поляки победят, и тот ответил: «Без сомнения — полная анархия. В России некому занять место большевиков. Если же поляки будут разбиты, тогда Польша будет экономически до конца разрушена, а Варшава окажется в руках большевиков.»
Леле, к моему большому удовольствию, дали на три месяца «передышку», до 4-го сентября может на фронт не ехать, и он уже, к величайшему моему изумлению, назначен управляющим делами наркомата по делам национальностей («Наркомнац»). Должность мирная, — в моем вкусе. Но ведь это в своем роде министерство, и кто же призван управлять «делами оного»? — Мальчик 23-х лет, никакими гениальностями не отмеченный, и который при прежнем режиме теперь был бы еще студентом, или, самое большое, — землемером, чертежником, конторщиком, а тут — пожалуйста, прямо в штатские генералы. Фамусов, Каренин…
Свободное копирование
