4/17 февраля. Мороз 7 градусов.
Взят г. Тирасполь, а еще выдающихся военных новостей нет.
Председателем Французской палаты избран Рауль Пере.
Ллойд Джордж договорится до дружбы с Лениным. Последнее его заявление: придется, дескать, заключить мир с Советской Россией, но… под условием, чтобы она согласилась стать на путь уважения «принципов цивилизации»…
Несколько дней по утрам трещат 17-градусные морозы.
† Вчера похоронил своего двоюродного брата и крестного Гали — Ивана Иовлевича Сидорова. Он болел очень долго, но и жил бы еще очень долго, хотя ему было уже 64 года и болезнь его имела туберкулезное начало. Он имел возможность ничего не делать и жить то в имении, то в теплых краях, но революция лишила его миллионного состояния, большого транспортного дела и прекрасного благоустроенного подмосковного имения. Последнее его и его семьи существование зиждилось, как у всех таковых «буржуев», на продаже обстановки, шуб, платьев, книг, посуды и предметов роскоши, случайно не упрятанных в сейфы… Надо, впрочем, сказать, что первая треть его жизни протекла в крестьянской нужде и на службе в «прикащиках». Богатеть он стал медленно, пожалуй, только с 30-летнего возраста, но в течение последних тридцати лет он потрудился довольно много и то, что скопил, пожалуй, было ему по заслугам (с «капиталистической» точки зрения), а умирал и умер в такой обстановке, которая привычна ему была лишь в начале его карьеры. Занимая большую квартиру в 6 комнат, последний год он ютился с женой и сыном уже в одной комнате, отапливаемой дымящей и коптящей железной печкой. Другие комнаты были частью заняты «вселенными», а частью не могли быть жилыми, за неимением топлива.
Похороны были, конечно, очень скромные, но обошлись они вдове около 50.000 р. Один гроб (сосновый, обитый чем-то дешевеньким, беленьким) стоил 10.000, переноска гроба из квартиры в церковь, из церкви к могиле — 6.000 или 7.000, рытье могилы 3.000 р. и т. д. Между прочим: хоронили его в «бывшем» Андрониевском монастыре, а теперь правильнее сказать «на тюремном дворе». В монастыре церковных служб нет, «братия» разогнана, и здания церковные переполнены арестованными и военнопленными. Больших хлопот стоило похоронить его именно там. И могилу даже рыли «наместники» монахов — пленные английские солдаты (а может быть и офицеры: уж очень на вид щеголеваты и красивы).
Покойному очень хотелось лечь на смертный покой в выстроенной его иждивением церкви на родине в с. Маркове, Покровского уезда Владимирской губ., но надо было заплатить за одну только перевозку (на лошади, верст 90 от Москвы, а железкой и совсем недоступно) — 60.000 р., да за дубовый гроб 40.000 р. и т. д.
Вот наша жизнь и кончина! Как то и другое теперь недоступно по средствам. Умрет вот такой пожилой человек и никто не пожалеет, не всплакнет о нем, а скажет только: «Хорошо сделал, что убрался от такой разнесчастной жизни. Царство ему небесное!»
Свободное копирование
