18 июня/1 июля. Газеты полны воинственных призывов, вроде такого, например: «Все силы, вся мощь пролетариата должны быть направлены на защиту советской федеративной республики. Рабочие и крестьяне, отгоните псов белогвардейщины и контрреволюции, пытающихся растерзать наше социалистическое отечество. Отложим на время мирное (?) строительство! Революция в опасности! Все в ряды Красной армии. Все на решительный, последний бой!»
Дело-то в том, что «после ожесточенного боя нами оставлен Екатеринослав» и что отряды Деникина наступают на Курск, Воронеж, думая найти пути к Москве, и стремятся перерезать Волгу у Царицына и выше, чтобы оборвать советские важнейшие пути для хлеба и топлива. «Они, — говорится в «Известиях», — угрожают всей Украине, мечтают отрезать от нас Крым, собираются снова завладеть всем Черным морем.»
Гамбург захвачен спартаковцами. В Словакии тоже будто бы торжество большевизма.
Троцкий пишет, что «Курск, Воронеж, Тамбов и Саратов превращаются в крепостные районы. Положение Южного фронта тяжелое.» Что же это означает: обход, что ли, деникинскими войсками сразу нескольких губерний?
19 июня/2 июля. Красными войсками взяты Пермь и Кунгур. Телеграмму о взятии подписал Н. Муралов. На Южном фронте дело обстоит несколько иначе: красные оставили Константиноград, станцию Лиски и г. Царицын.
Свободное копирование
