1 декабря.
Вчера вечером Николай и М. А. ломали головы, как лучше составить заявление в ССП и подать (через Толстого) — об изменении участи Николая Робертовича, о снятии судимости и принятии в Союз.
Потом пришел и Борис и Вильямсы. Биллиард. Ужин, стерляди. Опять биллиард.
Вчера звонил Федя:
— Как настроение Миши? Как впечатление от встречи? Будет ли работать для нас?
Звонил, ломился придти Гриша, но я сказала, М. А. занят очень.
Оленька — сконфужена за Боярского:
— Ну, конечно, разве он может? Это надо было иначе делать, надо было бы, чтобы с Мишей Москвин говорил.
Рипси звонит: я хотела бы, Люсенька, с тобой посоветоваться по литературному делу, спросить совет… (?)
М. А. сидит над клавиром «Иоланты». Какая-то дама сделала новый текст, очень безвкусный. Оказывается, было задание — избежать божественных слов, которые были в таком изобилии у Модеста. Какая чепуха.
Свободное копирование
