8 октября.
Дунаевский прислал громадную корзину цветов мне.
Сережка отколол такой номер. Был в Ржевском, там говорили о пьесе Толстого. Сергей сказал с видом знатока:
— Такая дрянь!..
Усовещивали его долго дома с М. А.
Вечером — Николай Робертович, Вильямсы, Марика.
Сейчас проходит конкурс дирижеров. Мелик нервничает. По общему мнению всех слышавших его выступление — его забили. Говорят: да, как оперный дирижер он хорош. Но для концертов…
Самосуд твердо решил отстранить Дунаевского от оперы, а взять для «Рашели» Кабалевского. М. А. говорит ему:
— Интересно знать, как же дирекция будет смотреть в глаза Дунаевскому?
Тому — хоть бы что. Посмотрел на М. А., как на наивного ребенка.
Третий день подряд обедали в Клубе писателей — тихо, кормят хорошо.
Вчера М. А., чтобы показать мне игру знаменитого маркера Березина (Бейлиса), играл с ним в американку. Тому, видимо, нравится М. А., и поэтому он играл, затягивая игру, хотя мог бы ее закончить в две минуты. Что он и сделал после просьбы М. А. — он просто не дал ему положить ни одного шара. Тихий, вежливый человек, с очень грустными глазами.
Вечером — одни дома.
Свободное копирование
