25.7.86.
Очередные испытания нашей семьи на выживаемость и пригодность ко времени — подходят к концу.
Поставят ли меня заместителем Залыгина на «Новый мир» — под большим вопросом. <...> Зачем ехать в этот город? Чтобы ввязаться в эту противную, нечистую литературную борьбу, истратить на нее многие силы, втянуться в столичную круговерть — и лишиться нынешней своей свободы, своей независимости? Лишиться сосредоточенности: на работе, на семье?
В литературе считается только то, что ты написал. Все остальное — суета, речи, заседания, борьба за должности — в счет не идет.
Сюжет: где-то перед войной, в 37—38 гг., его обязали (это превосходит безмерно — «уговорили») сотрудничать с НКВД, т. е. сообщать сведения о руководителе организации (учреждения), где он тогда работал. Он хорошо относился к своему начальнику и ничего плохого не сообщал. Однако было давление, неприятные и тревожные минуты на этих тайных встречах: дома, в скверах, на кладбище, на стадионе. Война освободила от этого шпионства. Но на фронте к нему пришли с тем же предложением. На этот раз он отказался, сославшись на то, что и так честно на гражданке работал для них... После войны его вынудили к сотрудничеству снова. Особенно унизительны были для немолодого человека эти тайные встречи.
Июль 53 года. Слезы освобождения.
Еще 15 лет, и снова те же сети.
В какой-то пьяной компании он слышит: «сексот», и ужасается: они знают, все знают!
А он никому не принес вреда: посредники, связные менялись, но формалистов было больше, чем ретивых псов.
Самая большая ложь государства —
наличие привилегий,
отчуждение гражданских прав, т. е. они — за нас решают; это же в ином ракурсе: «разделение труда»,
иерархия не только должностей, но семей, социальных слоев.
Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи, — формула на удивление сбывшаяся, формула отчуждения ума, совести и чести, —
т. е. мы передоверяем государству, т. е. правящей силе, думать за нас и т. д.
В другой стране люди пикетируют ракетные базы, АЭС. У нас — ничего этого не нужно, т. к. верх всегда и наилучшим образом, т. е. самым разумным образом, выражает потребности низа, т. е. всех, кто ниже, т. е. всех нас.
Вопросы 86-го года.
1. Подотчетна ли армия народу?
2. Если да, то каким образом?
3. Если нет, то почему?
4. Если не народу, то кому же?
5. Если государству, то в какой мере государство воплощает народный интерес?
6. Если партии, то в какой мере тот интерес — ее интерес?
1. Каким образом народ контролирует органы КГБ?
2. Или народ не имеет на это права?
3. Или не имеет для этого органа власти или наблюдения?
4. Или сначала надо объяснить, что подразумеваем мы под «народом»?
5. То есть что такое народ?
6. Не определить ли сначала, что такое народ, который собирается «контролировать»?
7. Не превышаются ли (при любом определении) при этом права народа?
8. Повторяю, что такое народ?
9. Существует ли он?
1. Что такое народ?
2. Если вы об этом спрашиваете, значит, вы сомневаетесь, что он существует?
3. Не сомневаюсь, но надо бы уточнить.
4. Народ — это мы все вместе.
5. Но как выявить волю всех нас вместе?
6. Референдум.
7. Но вы говорите о контроле. Значит, народ должен иметь что-то, что способно контролировать.
8. А надо ли контролировать? Нужен ли такой орган? И нет ли уже существующих органов, достаточных для этой задачи?
9. Самый простой ответ, что все давно уже есть и беспокоиться нечего.
10. Не менее прост ответ, что, создав секретную организацию, народ должен держать ее в секрете и защищать ее секретность.
11. Но эта организация не более чем государственный комитет, т. е. министерство? И надо бы знать, во что оно обходится, каков его бюджет?
Надо написать вопросник из самых простых вопросов. Они должны исходить из здравого смысла, и только.
Разросшиеся безмерно права армии и госбезопасности.
Чем больше на их стороне прав, тем меньше прав соответственно — у народа.
Права не могут расти у тех и этих. У одних больше, у других — на столько же меньше.
Государство в существующих формах отвратительно. Оно норовит заполнить все пространство жизни, оно хочет сочиться сквозь поры.
Государство, сочащееся сквозь поры.
«Власть отвратительна, как руки брадобрея».
Государство занимает очень много места; ему не помешало бы потесниться; людям хочется дышать свободнее.
Сколько же мы прощаем нашей Конторе! А прощаем?
Свободное копирование
