26 марта
Пасха. Люди по-своему гуляют, веселятся. А я? "И радость, и печаль равно душе моей противны...". Страшно подумать, как я ко всему стал равнодушен. Сегодня годовщина матушкиной кончины; а я не могу найти в груди своей ни одного живого чувства, ни скорби, ни надежды на свиданье в лучшем мире, ни даже отчаяния, безверия. Я не то чтобы не верил, но вера мне слишком уж знакома. Я ее знаю наизусть, я ее всю перечувствовал: не могу найти в ней ничего уже нового. Я и для нее почти уже отжил, как для чувственных наслаждений, напр., я был когда-то пребольшой охотник есть хорошее - теперь и тут не нахожу ничего, что б мне шибко нравилось: ем без разбору, без вкусу... так, механически, как я из привычки и для примера своему семейству каждый вечер мыслию, памятию, а не сердцем молюсь или, лучше сказать, читаю свои молитвы. И искусства мне опротивели. А что вы еще скажете? Умер Вадковский, человек, с которым я когда-то жил душа в душу, - что же? мне, право <кажется>, будто я его никогда не знавал; ум-то, правда, говорит: "Вот ты по чему бы должен грустить, вот какую ты понес потерю - последний, или по крайней мере один из последних, кто тебя любил, покинул тебя навсегда", и пр. Но сердце окаменело: бьешь в него, требуешь от него воды живой, сладких, горьких слез, - а сыплются только искры, суеверные приметы, напр., вроде той, что всем моим друзьям суждено было умереть в январе.
Свободное копирование
