Дневник 1842 - 4

22 февраля[1]

[...] СОВЕТ

Когда же злая чернь не клеветала,

Когда же в грязь не силилась втянуть

Избранников, которым горний путь

Рука господня в небе начертала?

Ты говоришь: "Я одарен душой";

Зачем же ты мешаешься с толпой?

Толпе бессмысленной мое презренье!

Но сына Лаия почтил Фезей;

Так пред страдальцем ты благоговей,

Иль сам свое подпишешь осужденье.

Певцу в твоем участье нужды нет;

Но сожалеет о тебе поэт.

Глубоких ран, кровавых язв сердечных

Мне часто жадный наносил кинжал,

Который не в руках врагов сверкал,

Увы! - в руке друзей бесчеловечных!

Что ж? - знать, во мне избыток дивных сил -

Ты видишь: я те язвы пережил.

Теперь я стар, слабею; но и эту

Переживу, - ведь мне насущный хлеб

Терзанья, - ведь наперснику судеб

Не даром достается путь ко свету.

Страдать теперь готов я до конца:

С чела святого не сорвут венца.

Умру - и смолкнет хохот вероломства;

Меня покроет чудотворный щит,

Все стрелы клеветы он отразит.

Смеются? пусть! - проклятие потомства

Не минет их... осмеян был же Тасс;

Быть может, тот, кто здесь стоит средь вас,

Не мене Тасса. - Будь же осторожен,

К врагам моим себя не приобщай,

Бесчестного бессмертья не желай, -

Я слаб, и дряхл, и темен, и ничтожен,

Но только здесь: моим злодеям там

За их вражду награда - вечный срам. [...]