28 февраля
Пробежал я 2-й томик стихотворений Подолинского. Итог: это русский Маттисон. Та же страсть казаться чрезвычайно несчастным, разочарованным, убитым (от чего? почему? - неизвестно). Тот же гармонический, цветистый язык и что-то похожее на роскошь картин и живописи - и (больно сказать) то же бессилие, то же отсутствие истинной поэзии, - что-то однообразное, вялое, вопреки всем притязаниям на силу. Chef d'oeuvre {шедевр (франц.).} всего собрания - "Гурия". Тут, между прочим, 4 стиха истинно превосходных:
Снилось, кто-то в море злата
Пролетел и вдруг исчез,
Но с востока до заката
Он раздвинул свод небес.
Конечно, это хорошо, - да это описательная поэзия, последняя по достоинству. В "Отчужденном", который, впрочем, вздор, еще есть 4 стиха, в которых истинное, глубокое чувство, - девушка говорит своему любезному:
Ты печален, почему же
Мне печальною не быть?
Радость я делю: кому же
И печаль твою делить?
"Сиротка" - прелестный народный миф, худо обработанный. "Фирдуси" недурен, но мог бы быть вдесятеро лучше.
Есть еще кое-что, несколько пиэс, которые бы можно назвать хорошенькими, но это не поэзия. Впрочем, в век таких гениальных пачкунов, каковы Тимофеев и Бернет, спасибо Подолинскому за его уважение к языку и стихотворению: это не Баратынский, ни даже Языков, но все же человек старой пушкинской школы, для которого поэзия высокое искусство, а не заикание полупьяного мальчишки.
Свободное копирование
