19 мая
Сказать ли? Право, боюсь даже в дневнике высказать на этот счет свое мнение. Но быть так! Читаю по вечерам мелкие стихотворения Пушкина; большая часть (и замечу: все почти хваленые, напр. "Демон", "Подражания Корану", "Вакхическая песнь", "Андрей Шенье" etc.) слишком остроумны, слишком обдуманны, обделанны и рассчитаины для эффекту, а потому (по моему мнению) в них нет... вдохновения. Зато есть другие, менее блестящие, но мне особенно любезные. Вот некоторые: "Гроб юноши", "Коварность", "Воспоминание", "Ангел", "Ответ Анониму", "Зимний вечер", "19 октября".
"Чернь" всячески перл лирических стихотворений Пушкина.
В "Библиотеке для чтения", в статье о посмертных сочинениях Гете, попалось мне мнение Больвера (автор "Рейнских пилигримов"), разделяемое, по-видимому, издателями "Библиотеки", будто: "Проза сердца (?) просвещает, трогает, возвышает гораздо более поэзии"; будто: "Самый философический поэт наш (т. е. английский), переложенный в прозу, сделается пошлым"; будто: "Чайльд-Гарольд, кажущийся таким глубокомысленным творением, обязан этим глубокомыслием своему метрическому слогу: в самом деле в нем нет ничего нового, кроме механизма слова"; будто: "Стих не может вместить в себе той нежно утонченной мысли, которую великий писатель выразит в прозе. Рифма всегда ее увечит". Не говоря уже ни слова о прекрасном слоге нашего великого писателя в прозе, т. е. русского переводчика, замечу, что Байрона на днях, за неимением подлинника, перечел именно в прозе, и в дурной французской прозе, - а все-таки удивлялся дивной глубине его чувств и мыслей (хотя тут мысли - дело второстепенное). Сверх того, сам я рифмач и клянусь совестью, что рифма очень часто внушала мне новые, неожиданные мысли, такие, которые бы мне никоим образом не пришли бы на ум, если бы я писал прозою; да мера и рифма вдобавок учат кратко и сильно выражать мысль, выражать ее молниею: у наших великих писателей в прозе эта же мысль расползается по целым страницам.
Свободное копирование
