Дневник 1834 - 144

[1] 205 Записи от 15 и 16 декабря восстановлены по статье Ю. Н. Тынянова "Прокофий Ляпунов". Здесь же Тынянов в виде мозаичной цитаты передает дальнейшее содержание записи, относящейся к работе над "Прокофием Ляпуновым": "Кончив трагедию, Кюхельбекер сам вынужден был признать: "Единственный характер, который, быть может, несколько приближается к скучному и непоэтическому совершенству [...] - сам Прокофий". Он надеялся "на некоторую живость", которую придадут "его физиономии" психологические черты ("возвращение прежней вспыльчивости, горькие воспоминания и трагическая смерть"), а также раскаяние в низложении Василия Шуйского, но признавал, что "она, конечно, всё останется в сравнении с прочими несколько идеальною". "Собственно героем моей пиэсы Ляпунов также не может назваться, ибо мало движется, мало изменяет события: он лицо более страдательное, разумеется, в самой пиэсе, а не по воспоминаниям, которые воскрешаются пиэсою". Причина этого указывается самим Кюхельбекером - это привнесение в реальную (шекспировскую) поэтику ложной поэтики трагедии рока с обреченностью главного героя. На привнесение этой поэтики, возможно, повлияли и автобиографические черты. Таковы слова Кюхельбекера о Ляпунове в трагедии: "Погибнуть он считает своей обязанностию, так, например, как часовой должен бы считать обязанностию погибнуть на посту своем или корабельный капитан на горящем судне"".