На другой день (31 июля) с 4-х часов утра 7 человек снова обыскивали всю гору, все тропинки -- ничего. Посылали в Aschau, Kramxach, Brixlegg, -- в местечки, куда Лиза могла попасть, расхворавшись от холода и усталости. Расспрашивали всюду -- никто не видал, нигде нет.
1-го августа поехали в полицию, в Achenthal. Нас принял Gemeindevorsteher -- начальник общины, -- лицо ответственное. Просили его объявить всюду, где только возможно, что потерялась девица (её приметы), кто её найдет -- получит премию в 100 крон, кроме платы за труды по таксе. Просили также послать опять людей на розыски, куда он найдёт нужным, всё будет уплачено. Оставили ему 200 крон. Он послал 4-х людей с собаками обыскать гору с противоположной стороны, где и дорог-то нет и никто не ходит -- ничего.
Затем пригласили начальника общины и жандарма в гостиницу и сдали им весь багаж. Он был опечатан. В портпледе нашли портмоне Лизы с австрийскими деньгами. В нашем присутствии полиция сломала её маленькую дорожную сумочку. Там нашли паспорт, золотой медальон и чёрные часы, всякую мелочь -- и яд! Я записала название: acid. oxalicum, из Англии, в большом количестве. Для предосторожности отдали его жандарму. Деньги, медальон, часы -- всё переписано и сдано под квитанцию полиции. Ещё у Лизы остался на станции сундук, квитанции от которого мы не нашли. Он не пропадёт {Этот сундук впоследствии был получен родными Е.А. В нём среди книг, платья и прочих вещей находилась и связка тетрадей -- вся рукопись "Дневника русской женщины" (Примечание А. Дьяконова в издании 1912 г.).}. От полиции взяли также свидетельство, что Лиза в такой-то день потерялась, приняты были все меры, но ничего не найдено... Во всей местности был такой переполох!"...
О своих розысках Ю. К. Б-тис говорит:
"Все меры были приняты немедленно. Сообщив обо всём полиции, я рано утром (30-го июля) лично отправился с первой партией людей на злополучную гору, опрашивая пастухов, приказав тщательно осматривать местность по обе стороны дороги и не пропускать ни одного следа на влажной от дождя тропинке. Немедленно были отправлены люди и в других возможных направлениях спуска с горы. Обыск всей горы был повторен на другой день людьми, выставленными полицией. Независимо от этого и одновременно я разослал народ обойти всю горную местность по окружности и объявить о случившемся и о назначении премии в 100 крон. В том же смысле от имени начальника общины был вывешен плакат на церковных дверях и всюду, где собирается или проходит мимо народ. В течение первых трёх дней люди посылались в горы сменами, как посылаются и сейчас... В своих сношениях с полицией Achensee я настойчиво требую не жалеть ни времени, ни людей, ходить в горы с собаками, смотреть, не собираются ли над каким-нибудь местом вороны и пр."
У всех лиц, принимавших участие в поисках Е. А., естественно, возникают всякие предположения.
"Это исчезновение -- прямо загадка, -- говорит г-жа Б-тис. -- Сначала думали, что Лиза расшиблась, потому что её мог застигнуть туман, или она заблудилась, или ногу сломала или вывихнула -- и замёрзла, не будучи в состоянии двигаться. Но против всего этого говорит то, что Лизу непременно нашли бы, -- ведь столько там народу искало! К тому же, мы были на этой горе накануне и видели, что она совершенно безопасная, всюду отмеченная дорога, и свалиться за туманом в пропасть нельзя, так как пропастей на горе нет. Остается предполагать, что Лизу убили и зарыли, так как на ней были бриллиантовые серьги. В таком случае, найти её невозможно.
Но мы думаем ещё и совсем другое: не была ли Лиза членом революционного комитета, и не подстроено ли всё это? Найденный яд заставляет так думать, и всякие нелегальные книги, которые у неё были. Революционный комитет в Швейцарии очень ищет таких, как Лиза. Непременно надо разузнать у парижских знакомых Лизы, что было с нею за последнее время?" {Последнее предположение г-жи Б-тис не выдерживает критики. Не считая нужным опровергать его по существу -- заметим только, что "нелегальными книгами", которые нашли у Е. А., были просто сочинения Л. Толстого, изданные за границей. И одна из книг -- "Краткое изложение Евангелия" -- вся в пометках Е. А. По-видимому, Е. А., живя в Париже, усердно изучала "подлинного" Толстого.
Ошибочное предположение г-жи Б-тис ценно лишь постольку, поскольку оно подчеркивает, что о личной жизни Е. А. в Париже никто из близких её ничего не знал.
Что касается яда -- acidum oxalicum (щавелевая кислота),-- то следует заметить, что род этого яда не принадлежит к смертельным. Чтобы отравиться им, нужна очень значительная доза. Большое же количество этого яда, найденное у Е. А. в "маленькой дорожной сумочке", вероятно, не превышало пузырька вместимостью в 20 грамм (вид яда жидкий), и предполагать, что это количество Е. А. везла с собою с целью отравления -- весьма неосновательно. (Примечание А. Дьяконова в издании 1912 г.)}. Ю. К. Б-тис говорит:
"Зная, что такое горы, да ещё в такой туманный день, какой был тогда, зная нерасторопность Елизаветы Александровны в критическую минуту, -- лично я глубоко убеждён, что её уже нет в живых. Если она не погибла от ненастья, то её, вероятно, убили. Говорят, что это в Тироле бывает. Так или иначе -- надо быть уверенным в худшем. Скоро ли найдут труп, да и найдут ли ещё, -- всё будет зависеть от счастливой случайности".
Свободное копирование
