12 ноября, вторник.
Madame Tessier после завтрака предупредила меня, что сегодня в пять часов мы сойдём вниз к Кларанс. <...>
Мы позвонили. Отворилась дверь, и в полумраке прихожей мелькнуло бледное красивое молодое лицо; маленькая тонкая фигурка -- хромая -- отошла, чтобы дать нам войти.
-- А, это вы, madame Tessier? и с своей новой жилицей? Очень, очень рада, -- быстро сказала она, протягивая руку. -- Проходите, пожалуйста, в гостиную... И она, затворив входную дверь, отдёрнула портьеру.
В небольшой уютной комнате ярко горел камин, и кругом на стульях сидело несколько мужчин и одна, уже немолодая, дама.
-- Дорогая мадмуазель Кларанс, разрешите представить вам мадмуазель Дьяконову, -- представила меня хозяйка. <...>
Кларанс была действительно очень интересная особа, начиная с внешности. Короткие чёрные завитые волосы обрамляли её бледное лицо с правильными чертами и блестящими тёмными глазами; чёрные, как бархатные, брови оттеняли белый лоб. Её хрупкая, тонкая фигурка, несмотря на физический недостаток, отличалась необычайной подвижностью. Чёрное платье фасона Tailleur, безукоризненной простоты и изящества, сидело на ней ловко, и вся она казалась какой-то оригинальной, живой картиной, откуда-то зашедшей в эту гостиную.
Разговор, на минуту прерванный нашим приходом, возобновился. Ловко усевшись на ручку кресла, Кларанс рассказывала о чём-то страшно быстро и громко смеясь. Один из гостей -- молодой человек с длинной белокурой бородой и ленивыми голубыми глазами -- вставил замечание, которого я не поняла. Все рассмеялись, и Кларанс громче всех.
-- Перестаньте, будет, Дериссе! Хоть бы постыдились перед русской барышней...
Mademoiselle Diakonoff, я должна вас предупредить, не судите, видя нас, о парижском обществе... Вы попали в самую свободную среду. <...> Мы здесь почти все художники, артисты, литераторы. Мы не богема, но всё-таки свободная артистическая среда, где всякий говорит, что хочет...
-- Ещё бы, entre amis! -- и из угла поднялась грузная русская фигура и неуклюже, размашисто охватила сильной рукой тонкую талию хозяйки.
-- Убирайтесь, русский медведь! хоть для первого раза постыдились бы перед соотечественницей! -- крикнула на него Кларанс, вырываясь и ударяя его по руке.
-- Ну, ничего, это я так, немножко, -- нимало не смущаясь, отвечал "русский медведь" и подошёл ко мне.
-- Очень рад познакомиться с вами... я -- скульптор Карсинский, -- отрекомендовался он, протягивая руку и широко, добродушно улыбаясь.
И я улыбнулась, глядя на этого человека. Прозвище, данное Кларанс, подходило к нему как нельзя более. <...>
Свободное копирование
