12-го его королевское высочество, наш герцог, рано утром отправился в замок Кронслот, а оттуда проехал к кронверкам и на длинную батарею, где все в подробности осматривал. При этом его высочество с удовольствием заметил, что с прошлого года там сделано было много важных улучшений. Поводом к таким улучшениям, состоявшим в огромных поправках кронштадтских укреплений и тамошних гаваней, главным образом послужило внезапное появление в тех местах английского флота, и теперь устроено все так, что впредь в Кронштадте нечего опасаться подобного флота. Прежде там не все было надлежащим образом приспособлено к достаточной защите; теперь же, напротив, кронштадтская гавань укреплена так, что может считаться одною из безопаснейших и лучших в Европе. Нельзя не пожалеть об одном только недостатке этой прекрасной и крепкой гавани, устроенной самою природою и стоившей громадных издержек, а именно, что она омывается слишком пресною водою, от чего корабли относительно своей прочности не выдерживают в ней и половины того времени, какое выдержали бы, если б вода была солонее. Поэтому покойный император, несмотря на все труды и расходы по возведению Кронштадта, принужден был заложить новую гавань в Рогервике, недалеко от Ревеля. Это огромное предприятие, конечно, потребует много времени и денег; но зато Россия будет иметь ту немалую выгоду, что флот ее станет выходить из Рогервика по крайней мере четырьмя неделями ранее и оставаться на море значительно долее, нежели тогда, когда бы выходил из Кронштадта и должен был туда возвращаться. В полдень его королевское высочество кушал в обществе иностранных министров, которые помещались в кронштадтском дворце князя Меншикова и были там всем довольствованы на счет ее императорского величества. При них по назначению государыни состоял камер-юнкер князь Долгорукий, которым все они были чрезвычайно довольны, и угощали их роскошно и великолепно. Великий адмирал граф Апраксин пригласил на свой корабль императрицу со всем ее двором и всю знать, бывшую налицо в Кронштадте. Как скоро ее императорское величество (в шлюпке, на которой спереди, по обыкновению, развевался большой желтый государственный флаг) подъехала к флоту, на поставленных в линию военных кораблях по мере того, как государыня приближалась к каждому из них, люди, размещенные вдоль по бортам, тринадцать раз прокричали виват! и возгласы эти сопровождались боем барабанов, смешанным с звуками корабельных труб. Когда же ее величество с своею свитою взошла на корабль великого адмирала, корабль этот, равно как и все прочие военные корабли, внезапно украсился сверху донизу флагами и вымпелами. Сделано это было по данному знаку на всех в один момент. После того открылась пушечная пальба, сперва на корабле великого адмирала, потом во всем флоте, и не на каждом корабле отдельно, а на всех вдруг, как кто успевал, что производило страшный гром и выходило на воде очень эффектно. Кушанья, которыми угощал великий адмирал, были очень хорошо приготовлены, венгерского и других дорогих вин было выпито немалое количество. Второй генеральный залп всего флота последовал при провозглашении тоста за здоровье императрицы, а третий, уже ночью, при ее отъезде. С берега эту пальбу было, вероятно, особенно любопытно видеть и слышать. Князь Меншиков еще в полдень отправился вперед в Петергоф и Ораниенбаум, чтобы в качестве обер-маршала и владетеля Ораниенбаума все там приготовить и привести в надлежащий порядок к приезду государыни с ее многочисленною свитою.
Свободное копирование
