4-го, поутру, был у герцога князь Меншиков, а после, когда он уехал, явился и Ягужинский, который усерднейше благодарил его высочество за его сильное ходатайство у ее величества императрицы.
5-го, в радостный день рождения ее величества царствующей императрицы, к его королевскому высочеству приезжали с поздравлениями по этому случаю, кроме многих других, князь Меншиков, великий адмирал Апраксин, Ягужинский и майоры гвардии. Ягужинский тут помирился с князем Меншиковым и великим адмиралом графом Апраксиным, и они стали опять друзьями. Но я думаю, что оба первых искренно никогда ими не будут, потому что уже с давних лет между ними существуют такая антипатия и такое скрытое озлобление, что полное чистосердечное примирение их весьма и весьма сомнительно. Когда императрица в 12 часов вышла из церкви, подан был без ее ведома сигнал, по которому началась пальба из всех пушек крепости и Адмиралтейства, а после того все присутствовавшие имели счастье целованием руки приносить ее величеству свои поздравления. Съезд дам и кавалеров бы так велик, что в аудиенц-зале, и без того небольшой, едва можно было протесниться. Г. фон Рейхель, явившийся поутру к герцогу, чтобы вместе с другими сопровождать его королевское высочество ко двору, имел в этот день случай видеть зараз и императрицу, и императорских принцесс, и всех придворных. Он радовался, что ему удалось наконец видеть величайшую и счастливейшую в мире женщину; принцессы также очень ему понравились; прочие же лица не произвели на него выгодного впечатления. Но он, как я уже говорил, большой чудак. При дворе на сей раз не было никакого празднества; не последовало также никаких повышений, которые обыкновенно всегда бывают в подобные торжественные дни. После обеда его королевское высочество возвратился домой и потребовал к себе всех своих придворных кавалеров, какие были налицо и находились поближе, чтобы показать нам два миниатюрных портрета, снятых с обеих императорских принцесс и подаренных ему в этот день императрицею. Мы вспрыснули их несколькими стаканами венгерского.