Дневник 1724 - 18

27-го. Хотя рождение старшей императорской принцессы Анны (которой с этого дня пошел семнадцатый год) при дворе не праздновалось, однако ж его королевское высочество и весь наш двор облеклись в парадные костюмы. Капитан Бенц рассказывал мне, что сегодня утром ювелир Рокентин так был тронут приехавшим недавно из Риги суперинтендантом (который по приказанию императора несколько дней должен был приходить к виновному и стараться довести его до признания), что сознался наконец, что сам украл бриллианты и зарыл их на дворе своего дома в куче песку. Суперинтендант тотчас пошел с полицеймейстером на это место и действительно нашел их там; но так как песок замерз и его надобно было рубить топором, то драгоценный убор и небольшой ящичек, в котором он лежал, едва не раздробили; к счастью, удар топора прошел мимо. Одного камня недоставало, но оказалось, что золотых Дел мастер заложил его архиатеру Блументросту, у которого он и взят был обратно. В оправдание этого похищения Рокентин привел то, что он несколько лет тому назад жаловался на воров, ограбивших его между Нарвою и Петербургом и находившихся здесь, но не получил никакого удовлетворения. Он думал таким образом отметить за это и потом, овладев сокровищем, скрыться. Но что у него, как говорили, есть в Германии жена, он решительно не сознавался и уверял, что она года за два умерла; между тем известно, что он уже лет 10 или более тому назад женился здесь в другой раз. Так как суперинтендант добился от него признания только тем, что обещал ему прощение после того, как полицеймейстер еще раз просил первого уверить его в милости императора, то его нынче же вечером отпустили из полиции домой и оставили лишь под надзором двух-трех сторожей (Когда я во второй раз (с 1761 по 1765 г.) был в Петербурге, мне рассказывали, что человека этого, у которого и страшный кнут не мог вырвать признания, рижский пастор заставил во всем признаться тем, что войдя в комнату, где он содержался, обратился к нему, как Осия к Ахану, с словами “Ты, обреченный смерти, отдавай должное Богу и говори, где спрятаны у тебя бриллианты?” — Примеч. А.-Ф. Бюшинга.). Император, говорят, около 7 часов вечера уже возвратился из Дубков, почему рождение принцессы сегодня же было отпраздновано, хотя и очень тихо.