29-го камеррат Фик, граф Вахтмейстер и генерал-лейтенант Вансгерсгейм получили известие о предстоящем признании за его королевским высочеством права на наследование шведского престола. Желательно, чтоб известие это было не без основания.
30-го, в день св. Андрея, его высочество рано утром получил от императора приглашение приехать ко двору на назначенное там празднество. Тотчас по прибытии его в большую залу туда пришла императрица и также села за кавалерский стол (накрытый на двадцать приборов). Она поместилась возле государя с левой стороны, а его высочество с правой. Пили на сей раз вовсе не много, и так как его величество все еще не совсем оправился и потому не хотел участвовать в обычных поездках к орденским кавалерам, то мы, когда он удалился на послеобеденный отдых, отправились к князю Меншикову, а от него к великому канцлеру Головкину, потом к фельдцейхмейстеру Брюсу, генералу Аллару, великому адмиралу Апраксину и наконец к его королевскому высочеству, нашему герцогу, у которого гости пробыли долее, чем у других, и пили несравненно больше, потому что император приказал, чтоб кавалеры оставались у нас до тех пор, пока фейерверк не будет готов и он их не потребует. Фейерверк этот состоял преимущественно из девиза, изображавшего андреевский крест с императорскою короною наверху и цепью вокруг; в каждом отделе креста стояли различные буквы, и все это из голубого огня. Весь Петербург в этот день, как и в день тезоименитства императрицы, был очень красиво иллюминован. Поутру прапорщик Цеге со всеми музыкантами отправился в Москву, куда император уже послал вперед и тайного советника Толстого.
Свободное копирование
