22-го, поутру, к нам приезжал архиепископ Новгородский, архимандрит Александро-Невского монастыря, чтоб пригласить его высочество в этот монастырь к обеду на следующий день, в который приходится праздник св. Александра.
23-го. В 11 часов архиепископ, по обещанию своему, прислал уведомить, что пора ехать, после чего его высочество тотчас же собрался и отправился в монастырь. По приезде туда он был встречен архиепископом у входных дверей и нашел в зале большое общество, сидевшее уже за столом. Вся здешняя знать была налицо, но император, который чувствовал себя нездоровым и уж целую неделю не выходил из комнаты, прислал еще накануне сказать, что он не будет, а князь Меншиков по окончании богослужения уехал домой, потому что был в этот день именинник и вечером ждал к себе гостей. Вскоре после герцога приехали и Гессенские принцы; других же иностранцев, кроме их, его высочества и генерала Аллара, никого не было. За обедом провозглашали много тостов, сопровождавшихся всякий раз пушечною пальбою, и все по предложению самого архиепископа. За столом он показывал также план всего этого нового монастыря, гравированный на меди, на котором можно было видеть и окрестные места. Некоторые изъявили сильное желание иметь этот план, но архиепископ извинился тем, что император сам намерен раздать его вельможам, и потому приказал покамест не выдавать никому ни одного экземпляра. Столы два раза уставлялись все дорогими рыбными блюдами, и при этом подавались лучшие вина, какие здесь только можно найти. После обеда архиепископ пригласил его высочество и все общество в новый монастырь, где мы должны были бы обедать в прекрасной большой трапезнице монахов и присутствовать при освящении готовой часовни, если бы приехал император. Когда гости шли за архиепископом и поравнялись с пушками, из последних в честь его высочества начали палить, что опять повторилось, когда он уезжал из монастыря. После осмотра новой часовни, которая очень красива, архиепископ провел нас через большую великолепную столовую (где стояла и пела толпа монахов и монастырских певчих) в несколько хорошеньких смежных комнат, в которых всех перед отъездом заставил выпить еще по нескольку стаканов вина. Из монастыря все общество отправилось к князю Меншикову, чтоб поздравить его с днем именин; но его высочество поехал домой и там ждал приказания императрицы насчет того, прийти ли ему с музыкою вечером или на другой день рано утром. Г. Ягужинский велел просить, чтоб музыка была готова к 9 часам и шла, когда он даст знак. Посланный его явился в половине десятого, и тогда его высочество в сопровождении принцев Гессенских, приехавших без зова, и всех своих кавалеров, отправился с оркестром, состоявшим из 20 человек, в дом императора, где на дворе, перед окнами императрицы, поставлены были принесенные солдатами столы и клавесин и вокруг них размещены 24 служителя в герцогской ливрее, которые держали зажженные восковые факелы. Начавшаяся затем музыка состояла из нескольких прекрасных и сильных концертов. По окончании ее Ягужинский повел его высочество к императрице, куда и мы за ним последовали. У ее величества были обе принцессы, генеральша Ягужинская и другие придворные дамы. Она приняла герцога необыкновенно приветливо и благодарила его за музыку. Старшая императорская принцесса с невыразимою любезностью поднесла его высочеству, обоим принцам и всем нам по стакану вина. Когда начали ходить по рукам большие кубки, его высочество велел привести со двора музыку, и она опять должна была играть на улице перед окнами той комнаты, в которой мы находились. Государыня, узнав об этом, подошла к окну, чтоб послушать ее; но ветер был так силен, что нельзя было расслышать ни одного звука, и мне кажется, что ее величеству и в первый раз удалось услышать не больше. Между тем она все же видела добрую волю его высочества. Еще до начала вторичной музыки в комнату к нам приходил на минуту император в синем шелковом халате на меху и белом ночном колпаке, потому что все еще был не совсем здоров. По окончании и этой музыки его высочество простился с императрицей и с императорскими принцессами. Вечером по случаю Александрова дня весь город бы иллюминован.
Свободное копирование
