13-го, поутру, отдан был приказ, чтоб как скоро великий адмирал спустит свой адмиральский флаг и все прочие флагманы (исключая адмирала Крюйса и контр-адмирала Сенявина, которые должны были командовать здесь флотом до возвращения Сиверса из Петергофа и до вступления кораблей в гавань) спустили свои, а капитаны подняли опять свои вымпела, при чем с каждого корабля дать по 15 пушечных выстрелов. Все это было исполнено. Около 10 часов император оставил свой корабль, который отсалютовал ему 11 выстрелами. Всем прочим флагманам при отъезде их с своих кораблей было также салютовано по чинам, а именно: великому адмиралу — 13-ю, императору, как сказано, 11-ю, вице-адмиралам 9-ю, контр-адмиралам 7-ю выстрелами, при чем люди становились по бортам и кричали ура! Вскоре, после 10 часов, вся флотилия буеров выступила из гавани, и так как на ней находился также князь-кесарь, то с гавани ему отсалютовали 33 выстрелами. В полдень офицеры обедали с нами на корабле, а капитан Бенц у его высочества герцога, который, одарив их и корабельную прислугу, поехал в шлюпке к нашим буерам. При отъезде нашем 5 раз раздавалось ура, на которое мы из своей шлюпки отвечали три раза. Затем нам было отсалютовано 15 выстрелами. Тотчас после того мы услышали пальбу с “Фредемакера”, возвещавшую, что на нем пили здоровье его высочества, как было обещано за обедом. Около половины второго мы с своим торншхоутом и буером подъехали к Петергофу; но его высочество тотчас был приглашен к князю-кесарю, к которому и отправился. Там он нашел многих вельмож. Немедленно по прибытии нашем якорь был поднят, и мы вошли в прекрасный большой канал, протекающий прямо перед дворцом. Канал этот занимает в длину полверсты и так широк, что в нем могут стоять рядом три буера. Император сам вел в него флотилию, и мы, пройдя половину канала, продолжали путь по одному из шлюзов. Все суда, числом до 115, выстроились потом по обеим сторонам канала, что на вид было очень красиво. Когда все вышли на берег, император начал водить его высочество и все прочих знатных гостей всюду, как по саду, так и по домам. Место это в два года много улучшилось; необыкновенно хороши особенно фонтаны, изобилующие водою. Для его высочества тотчас отведены были в большом доме 5 комнат, и против него столько же для герцогини; но она осталась на своем судне. Император и императрица ночевали в Монплезире. Около вечера приходил от имени государя гофмаршал Олсуфьев, чтоб узнать, не угодно ли герцогу кушать, и приказал приготовить для его высочества особый стол.
Свободное копирование
