Дневник 1723 - 154

4-го, в четверг, в 4 часа утра раздался пушечный выстрел, вслед за которым на всех кораблях флота начали бить утреннюю зорю. Немного позднее отдан был приказ опять сниматься с якорей, как скоро последует сигнал. В 8 часов мы услышали этот сигнал, и корабль наш, как флагманский, отвечал ему. Затем корабли один за другим снялись с якорей и приготовились к отплытию. В половине десятого они двинулись в путь. Когда великий адмирал проезжал мимо эскадры, стоявшей близ Ревеля под командой шаутбенахта фон Гоффта, она приветствовала наш флот 13 выстрелами, на которые однако ж не отвечал ни один из наших кораблей, кроме генерал-адмиральского. В три четверти десятого флот наш салютовала и крепость, в которой виден был дым; но выстрелов мы не могли слышать. Вскоре после того сделано было по одному пушечному выстрелу с кораблей адмирала, генерал-адмирала и Гордона в знак того, что следует поднять якорные флаги. Наш констабель, которому приказано было повторить данный сигнал одним выстрелом, по ошибке сделал три выстрела, почему капитан немедленно велел арестовать его и еще одного подконстабеля, которого вдобавок подвергли заключению. С адмиральского корабля тотчас же приехал лейтенант, чтоб узнать, по какому случаю мы дали три выстрела. Ему объяснили ошибку констабеля. В 11 часов мы бросили якорь, подняли настоящий красный флаг с голубым и белым крестом и спустили якорный флаг. В половине двенадцатого его высочество с Измайловым и Плате поехал в шлюпке вице-адмирала поздравить императора с благополучным прибытием. Когда они приехали, на императорском корабле раздался барабанный бой. После молитвы, о которой на нашем корабле возвещено было барабаном, вице-адмирал в шлюпке с капитаном и другими отправился приветствовать с прибытием генерал-адмирала и адмирала Михайлова (т. е. самого императора). Его высочество возвратился назад не прежде 3 часов. Мы все время с сокрушенным сердцем поджидали его к обеду, тогда как он преспокойно и отлично пообедал у императора, который, говорят, был необыкновенно весел и принял его очень милостиво. После обеда у его величества герцог поехал к великому адмиралу Апраксину, у которого пробыл еще с час. На корабле его, как при приезде, так и при отъезде его высочества, били в барабаны. Тотчас по возвращении его высочества мы сели за стол. В 4 часа после обеда герцог с Измайловым, капитаном Бенцем, Плате, Брюммером, Тихом и со мною отправился в Ревель, где мы нашли немало добрых друзей и в особенности много шведов. По приезде нашем в город послан был фурьер узнать, открыт ли и готов ли для его высочества дом князя Меншикова. Получив донесение, что там опять приготовлена для нас квартира, мы отправились туда и нашли уже в доме почетный караул, состоявший из одного поручика и 30 или 40 рядовых. Поручик этот был тот самый офицер, который два года тому назад провожал его высочество из Ревеля в Петербург. В доме князя мы не нашли однако ничего, кроме пустых комнат; поэтому его высочество поехал к генерал-майору Тизенгаузену, у которого, несмотря на то что его сначала не было дома, мы, как у старого знакомого, успели попользоваться хорошей холодной закуской. От него его высочество в сопровождении многих лифляндских и шведских кавалеров пошел к ландрату Розену и, хотя его самого также не было дома, просидел довольно долго с его женою, у которой мы нашли и жену полковника Розена, урожденную графиню Вахтмейстер; его высочество перед тем заходил к ней, но узнал, что ее нет дома. Многие из наших друзей и здешних жителей сопровождали нас на улицах и входили с нами в дома, а потом проводили и до самого бота. В 7 часов мы взошли опять на борт нашего корабля, где вечером была молитва, за которою следовал ужин. Незадолго перед вечерним столом раздался пушечный выстрел — сигнал для спуска другого якоря. Но корабль наш не отвечал на этот сигнал, а только исполнил что следовало, потому что наш вице-адмирал не командует эскадрой, исправляя должность шаутбенахта, вследствие чего ему дозволено не отвечать на сигналы и поднимать на своем корабле вице-адмиральский флаг. В 10 часов у великого адмирала, по обыкновению, начали бить зорю, которая затем в одно время раздалась на всех кораблях. Потом тотчас начался барабанный бой, призывавший матросов к молитве, которая совершалась во время нашего ужина и, по положению, должна совершаться каждое утро и каждый вечер. После ужина его высочество еще долго гулял по шанцам корабля, прежде нежели отправился спать. В этот день, еще до возвращения герцога от императора, к нам на корабль приезжал обер-комендант Дельден и приглашал его высочество и всех наших кавалеров к себе на другой день на обед. Флот, когда мы подъезжали к Ревелю, был расположен и стоял на якоре по следующему расписанию:

БАТАЛЬНАЯ ЛИНИЯ.

(Linie de Bataille)