20-го. Флаги, служащие сигналом для катанья на барках, были выкинуты совершенно неожиданно, почему мы около 6 часов отправились к обыкновенному сборному месту, т. е. к “Четырем Фрегатам”, и в 7 часов, по прибытии императрицы, отплыли оттуда, несмотря на отсутствие императора. Вся флотилия сначала проехалась по реке, а потом через канал у императорского летнего дворца (где мы мимоездом имели честь видеть у окна старшую императорскую принцессу) отправилась к великому адмиралу Апраксину, у которого все наше общество собралось в саду. При прибытии нашем раздались его литавры, трубы и валторны, которые не умолкали во все время, пока мы там были. Его королевское высочество, встретив здесь императора, подошел к нему и был очень милостиво принят; потом приблизился к императрице и прошелся с нею несколько раз по саду, должен был также во время этой прогулки раза два садиться между ее величеством и герцогинею Мекленбургской. Когда император, бывший в отличном расположении духа, пришел как-то туда, где сидела императрица, и увидел, что позади ее величества стояла княгиня-кесарша Ромодановская, он тотчас закричал: штраф! штраф! После чего как государыня, так и герцогиня Мекленбургская должны были выпить по рюмке крепчайшего венгерского вина за то, что сами сидели, а княгиню-кесаршу заставили стоять. Императрица при этом случае донесла и на его королевское высочество, нашего герцога, что он тоже сидел с ними, почему и он был наказан точно таким же образом. После того государь опять удалился к своему обществу. Около 10 часов ее величество императрица получила наконец позволение уехать домой, и его королевское высочество проводил ее до барки; он простился также с герцогинею и стоял на берегу канала до тех пор, пока она не уехала, а потом возвратился в сад, посидел несколько времени с императором и наконец, походив немного по аллеям сада, незаметно скрылся и уехал домой. Хотя принцы Гессен-Гомбургские почти все время пребывания нашего в саду стояли позади стола, за которым сидел император с здешними вельможами и с хозяином, однако ж никто не просил их садиться. Вообще с обоими этими княжескими детьми обращаются здесь довольно небрежно. Я в этот вечер долго беседовал с кавалерами императрицы, и камер-юнкер Шепелев сказал мне между прочим, что товарищ его, камер-юнкер Балк, женится на одной знатной, богатой и хорошенькой девушке и что он отказался от сделки с прежнею своею невестою, но за то должен будет теперь носить фамилию жены, потому что род ее вымер. В этот день майор Эдер уехал отсюда в Голштинию, где, вероятно, и останется.
Свободное копирование
