18-го, в 10 часов утра, началась молитва, а около 11 его высочество с Плате, Брюммером, Негелейном, Тихом и со мною поехал сухим путем в Кунсткамеру, где еще вчера приказал Негелейну предуведомить о своем приезде. Мы застали дома не только г. Шумахера, который заведывает ею, с женою и сестрою, но и тестя его, старого Фельтена. Побыв у них несколько времени и выпив, по здешнему обычаю, по рюмке водки, мы отправились наверх, в Кунсткамеру, где все осмотрели только бегло, и я не нашел там почти ничего такого, чего бы не видал прежде, кроме разве маленькой девочки лет трех или четырех, которая умерла и бальзамирована лет 30 или 40 тому назад, но до сих пор еще так бела, как будто лежит и спит. Ребенка этого показывают обыкновенно только в присутствии императора или с его позволения. Шумахер показал нам, между прочим, в библиотеке одну книгу, заключающую в себе множество раскрашенных цветов, которая выдается за оригинал работы знаменитой Мериан, слывущей с давнего времени за известнейшую художницу по живописи цветов. Там же находится в двух фолиантах и полная Библия на немецком языке, списанная собственноручно герцогом Курляндским. Наконец мы видели еще совершенно пеструю тетерку, подаренную недавно императору полковником Унгером, имя которого по этому случаю внесено надлежащим образом в каталог Кунсткамеры для воспоминания. Прекрасный мюнц-кабинет, собранный Шумахером во время последнего его путешествия, нам на сей раз не удалось видеть. Осмотрев все наскоро, мы пошли опять к г. Шумахеру, где обедали и много пили, потому что во время самого обеда приехал еще Штамке, который в угодность хозяину подавал нам весьма хороший пример.
Свободное копирование
