1-го не случилось ничего особенного.
2-го. О торжественной аудиенции, которую в этот день имел у императора турецкий посланник, г. фон Альфельд, находившийся при ней, рассказывал следующее. В кремлевском дворце поставлены были внизу батальон, а вверху рота гвардейских гренадер. Посланник явился с своею свитою в трех каретах, каждая в 6 лошадей, и был введен генерал-почт-директором Дашковым в большую аудиенц-залу, где на троне о трех ступенях под большим балдахином стоял у кресла император, окруженный справа и слева здешними своими министрами и другими знатными сановниками. Как сам государь, так и весь двор были в черном по случаю траура. Его величество имел на голове белокурый парик и держал под мышкою шляпу; но обеими этими вещами он запасся уже в зале и по окончании аудиенции тотчас опять отдал их, потому что приехал в шапке, в которой после и отправился назад. Войдя в аудиенц-залу, турецкий посланник со многими поклонами подошел к трону и стал на нижней его ступени. Кредитивную грамоту, которая была несена им обеими руками на большой парчовой подушке, он поцеловал три раза, потом прикоснулся к ней головою и уж затем передал великому канцлеру Головкину, который положил ее на стоявший вправо от государя стол. Посланник сказал также краткую речь, переведенную тут же его толмачом с турецкого языка на русский, и великий канцлер отвечал на нее в немногих словах. Потом он взял у одного из сопровождавших его турок письмо великого визиря, поцеловал его один раз и также передал; но оно было принято только Дашковым, который, отдав его кому-то стоявшему за ним, сделал посланнику знак, что аудиенция кончена, после чего последний тотчас же отретировался, даже без всякого реверанса. Дашков на сей раз и не провожал его, так что он вышел один с своею свитою. Император же был очень рад, когда все кончилось, потому что терпеть не может подобных церемоний.
Свободное копирование
