24-го, поутру, проповедь была у графа Бонде, потому что герцог не совсем хорошо спал прошлую ночь. В 3 часа после обеда его высочество поехал с графом Бонде и со мною на прядильную фабрику, куда был приглашен купцом Тамсеном, чтобы покататься немного по реке. Там он нашел обоих тайных советников, Альфельда, посланника Штамке, асессора Сурланда и толстого Прена, которые все обедали у Тамсена. Мы скоро отправились к реке и на трех шлюпках, из которых одну заняли четыре наши валторниста, а остальные две мы сами, поехали в одно место, лежащее совсем за городом, где смотрели на большой праздник (гулянье) здешнего простого народа. Чтобы попасть туда, надобно было еще пройти через большой сад, разведенный не так давно покойным князем Гагариным, которому он, говорят, стоил около 50 000 рублей. В нем, впрочем, еще ничего не было, кроме множества деревьев, прорытых канав и высокой каменной ограды, идущей вдоль реки; но и та почти развалилась, потому что император, которому он достался вследствие конфискации, не намерен продолжать начатых работ и оставляет все в первобытном виде. Нас уверяли, что его величество отдает этот сад молодому графу Головину и берет у него за то прекрасное место, находящееся очень близко от нашей Слободы. Такая мена была бы весьма невыгодна графу Головину. Между тем, по приказанию государя, уже деятельно приступлено к расчистке головинского сада (Известного впоследствии под именем дворцового и принадлежащего ныне 1-му и 2-му московским кадетским корпусам.), производящейся под надзором доктора Бидлоо (Доктор Николай Бидлоо.), и от этой работы ожидают очень многого. Взойдя на высокую гору, где простонародье справляло свой праздник, мы нашли там страшную толпу; но нам сказали, что большая часть народа уже разошлась еще до нас, потому что мы пришли довольно поздно. На горе поставлены были разные большие палатки, в которых продавали только водку и пиво, и народ так там веселился, что не только далеко слышались его крики, но и запах вина поражал обоняние на довольно значительном расстоянии. Больше всего выгоды от этого императору, потому что все пиво и вся водка, продающиеся в России, принадлежат ему. Такие большие праздники, говорят, приносят ему ежегодно значительный доход: простые люди в эти дни разом опять спускают и отдают в его казну все, что с трудом зарабатывают в продолжение известного времени. Увеселения, какие нам удалось видеть, состояли в пьянстве и плясках или в кулачных боях. Последние отвратительны. Люди, которые, подпив, для забавы выходят на кулачки, так медленны и умеют делать такие прыжки, что смотреть на них, конечно, смешно; но они при том и разбивают друг другу до крови носы и рты. Страннее всего, что то, что записные кулачные бойцы показывают за деньги, или из тщеславия, они делают даром, из простого удовольствия, иногда в трезвом виде и даже с лучшими своими приятелями; а потому вовсе не сердятся, когда разбивают себе в кровь носы и физиономии и рвут один на другом рубашки. Для полного удовольствия они даже снимают с себя поддевки и рубахи и наделяют друг друга ударами по голому телу, которые тем громче шлепают, так что со стороны может показаться, что драка идет не на живот, а на смерть. Бойцы, когда бьют разом и руками и ногами, готовы, кажется, съесть один другого, так свирепо выражение их лиц; а все-таки остаются лучшими друзьями, когда дело кончено. Смотря по числу, они разделяются на две половины и выступают таким образом на бой, причем та партия, которой удастся прогнать противную, считается победившею; но если кто-нибудь из участвующих в бою упадет, никто не смеет его трогать, пока он опять не встанет. К подобным упражнениям они приучаются с юных лет, и мы видели такие бои и между самыми маленькими ребятами. В то время как мы смотрели на все это, приехали генерал Ягужинский, генерал-майор Чернышев и многие другие, которые присоединились к нам и начали все более и более подстрекать бойцов. Наконец стало темнеть, а так как нам до дому было порядочно далеко, то мы воротились назад и отправились вниз по течению реки, почему доехали до места вдвое скорее, чем в первый раз.