21 декабря, воскресенье. Ко вчерашнему вопросу о постоянном говорении наших общественных и других деятелей. Утром, когда завтракали с Татьяной, я по обыкновению включил радио. Там какая-то женщина, названная астрологом и с вполне интеллигентной речью, вещала о прошлом, о будущем рубля и страны, отвечала на вопросы энергичных радиослушательниц и все время разглагольствовала о звездах, планетах и специальных астрологических таблицах. Татьяна, непривычная в своей мещанской Франции к таким радиопассажам, принялась хохотать. "Неужели у вас, на родине Нострадамуса, подобного нет?" -- "Ну, конечно, нет, мы же живем не при Марии Медичи!"
На улице опять дождит, давление резко упало, никаких нет сил и, значит, никакой утренней зарядки. Так всю жизнь себя вела покойная Татьяна Алексеевна, мать Татьяны. Но ведь дожила до 90 лет, правда при французской медицине, у которой есть специальные клиники для старых людей.
Снова лег в постель и принялся читать прекрасную книгу, подаренную мне А.Н. Ужанковым, "Слово о Законе и Благодати и другие творения митрополита Иллариона Киевского". Смутно помню текст по университетским годам, в отрывках из хрестоматии. Здесь другое дело, не своды или куски фундамента, здесь над Землей появляется Величественное Здание. Здесь -- стиль, не наигранный пафос, первозданность и искренность веры. Очень здорово, понятно, откуда взялся русский язык и как язык в нынешнее время радийных волхвовательниц отощал. Прекрасный перевод "Слова" тоже, кажется, А.Н. Ужанкова.
"Снес же Моисей с Синайской горы Закон,
А не Благодать,
Тень, а не истину".
Или:
"Иудеи при свече Закона
делали свое утверждение,
христиане же при солнце Благодати
свое спасение созидают.
Так иудейство тенью и Законом утверждалось,
а не спасалось,
христиане же истиною и Благодатью
не утверждаются, а спасаются".
Кажется, я все о том же. Являются ли для меня олигархи, даже те, кого суд освободил, применив закон, праведниками, а не ворами, отторгнувшими кусок хлеба у нищего.
На последней странице обложки этой книги, напечатанной у нас же, у Леши Козлова, в издательстве "Академика", перечисление многих и многомудрых занятий Александра Николаевича: "Проректор по научной работе Литературного института им. А.М. Горького, профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова (МГУ), Российской Академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, Университета истории культур (УнИК), Сретенской духовной семинарии (СДС), Высших богословских курсов при МДА". Не слишком ли много, чтобы выполнять свою работу и везде -- с честью? Но все это в духе времени, в том числе и в духе нашего чиновничества. Не хочу, конечно, зла Александру Николаевичу, а только ищу справедливости. Но вот кусок из акта нашей последней проверки.
"Согласно приказу от 28.02.2013 N 64 в рамках исполнения НИР "Русский Север в отечественной прозе ХХ века, проблематика и поэзия" были установлены годовые оклады не за конкретно выполненную работу по указанной теме, а в целом на год. Так, по указанной теме исполнителем значится 1 человек -- Дьячкова Е.В., однако годовые оклады установлены и директору научно-исследовательского сектора Ужанкову А.Н. и главному бухгалтеру Института Зиновьевой И.Н. В 2013 году за счет целевых средств им выплачено с начислениями соответственно -- 32,8 тыс. руб. и 13,6 тыс. рублей".
Это мне напоминает знаменитую карикатуру "Один -- с сошкой, семеро -- с ложкой".
Но книжка Ужанкова, выпущенная у нас в Институте Лешей Козловым, вызвала у меня и другие чувства. Здесь, конечно, вполне правомочно вложены институтские деньги, но издана книга еще и "при финансовой поддержки Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям". Сколько раз мы говорили с Лешей о том, что он подаст от имени издательства документы в Агентство и на мои "Дневники", но он слишком закопался в своих не самых простых делах. Не до меня! Ах, Леша, Леша!
Потихонечку пишу, читаю, разбираю подарки. Маша Зоркая, отличающаяся всегда точным, почти снайперским дарением -- в моем хозяйстве есть ее кувшин, прекрасная стеклянная банка, все это в свое время было вкусностями заполнено, -- сегодня к своему дару еще присовокупила и "Похвальный лист".
"Проф. Есину С.Н. 18.12.2014. Дорогой именинник! В эти веселенькие дни, особенно воспоминая прошлые времена и все Ваши поступки, которые по праву надо назвать заслугами, пусть жизнь не кажется, а станет медом! Всегда Ваша Маша Зоркая".
Между всеми домашними делами прочел еще небольшой материал к послезавтрашнему обсуждению своей студентки и еще три больших материала на студенческий конкурс. Это семинары О. Николаевой -- Катерина Ненашева, экстатическая проза "Фантомная боль", семинар Р. Киреева -- Антон Милорадов, "Сгореть", высокого качества исповедально-маргинальная проза, и семинар Малягина -- очень занятная, со своим миром и видением пьеса Полины Бабушкиной "Как мы убивали дядю Ваню". Всё запомнилось, всё крепко; колеблюсь между пьесой и прозой Милорадова. Проза ярче, эффектнее, беспощаднее, но знаю, как трудно в пьесе организовать округлый замкнутый мир. Что касается художественной прозы Е. Ненашевой, то слишком большой напор на метафору, на отчаянную, всё покрывающую художественность, и почти нет новой мысли, без которой проза мертва. Проза Ненашевой приверстана к июньскому номеру журнала "Литературная учеба". Номер посвящен Шукшину. Там статья О. Николаевой "Шукшинской тропой" -- о четырех ее студентах, написавших очередной литературный манифест. Я эту Шукшинскую тропу не почувствовал -- Василий Макарыч писал удивительно просто. Сам номер мне тоже не очень показался. Зачем Алексею Варламову надо было что-то печатать о Шукшине, когда через несколько месяцев "Новый мир" начал печатать его новую о Шукшине книгу. Да и вообще, здесь, в журнале, скорее проводится принцип нужных людей, чем подлинные опыты литературной учебы. Впрочем, не без удовольствия прочел статью о Шукшине легендарной Аси Берзер, узнал, что Шукшин дружил с Инной Соловьевой, и по тексту наблюдал, как один автор в своих воспоминаниях противоречит другому.
Свободное копирование
