5 декабря, пятница. Вчера в своей речи Путин пообещал, что власти займутся спекулянтами на валютном рынке -- сегодня рубль по сравнению с долларом укрепился на два рубля. Надолго ли?
Еще несколько дней назад Инна Андреевна Гвоздева договорилась, что мои Дневники берут в библиотеку на исторический факультет МГУ. Это текущий фонд кафедры современной истории. Отвез с десяток томов, приклеив к каждому экслибрис. Одновременно была договоренность, что со мною встретится декан исторического факультета Сергей Павлович Карпов. Его книгу о венецианских мореходах я читал, и она просто взорвала мое сознание. Это о венецианской знати и о средневековом государстве, где отчетность и ответственность стояли несравнимо выше, чем в наше время.
Прежде я С.П. Карпова видел по телевидению, теперь, у него в кабинете, рассмотрел. Академик элегантен, в сером костюме, который оттеняет удивительные прозрачно-голубые глаза. Я понимал, что с визитом затягивать нельзя, разговор сразу пошел. Начали с Академии наук, которую преступно реформировали. Я вспомнил о других, не принесших успеха реформах. Собственно с Академии, которую основал Петр I, положив на нее вдвое больше, чем тороватый Людовик XIV, многое в России и началось. Видимо, в Университете не все ладно вокруг очень немолодого ректора Садовничего. Видимо, предлог -- возраст, но и место кому-нибудь нужно. Сразу перешли на дурацкое правило западных университетов провожать на пенсию профессуру после шестидесяти пяти лет. Правда, там другие пенсии, но работа -- это еще, как говорят медики, залог долголетия. Кажется, Карпову столько же. Я вспомнил совершенно с моей точки зрения нелепую отставку знаменитого слависта Вольфганга Казака, автора Словаря, с должности заведующего кафедрой славистики в Кельне. Ставка нашего псевдодинамичного времени на молодежь не всегда оправдана. С.П. Карпов привел пример: нельзя было и мечтать стать дожем в Венеции моложе шестидесяти лет. С уходом Садовничего "на заслуженный отдых" в Университете, как я понял, многое может измениться. Ах, эти молодые доктора наук, которых я наслушался на наших защитах!
В разговоре мне пришлось вспомнить свои "исторические" романы -- по меньшей мере их у меня два -- Ленин, нагло написанный от первого лица, и мой Кюстин. К моему удивлению, Сергей Павлович -- записываю так подробно, потому что это один из немногих по-настоящему самого высокого полета людей, с которыми мне привелось встретиться, -- заинтересовался моей интерпретацией записок Кюстина. Обязательно отошлю ему "Маркиза".
Пока ждал внизу, в вестибюле Инну Андреевну, то разглядывал все объявления и -- ведь живу в зоне парных случаев -- наткнулся на недавно случившуюся презентацию книги все того же С.П. Карпова "Наградные системы мира". Пострадал, что, наверное, большая и роскошная книга, что мог бы попасть на эту презентацию. Но оказалось, что книга для меня припасена -- состоялся обмен: я отдал свои изданные Дневники за двадцать с лишним лет, а мне досталась книга Карпова. Дома, когда я в нее заглянул, она оказалась роскошнее и увлекательнее, чем я даже предполагал. Ну, где бы я еще увидел, например, орден Бани или орден Подвязки, венки римлян-победителей!
Недаром мой друг юности Юра Апенченко говорил, просматривая мой Дневник: я бы умер, если бы за день делал столько, сколько Сергей. Любопытство меня ведет или долг мемуариста, захватить в свои сети побольше? К шести часам уже был на Смоленской площади, в гостинице "Золотое кольцо". Здесь 23-й Букеровский обед и Букеровская церемония. Когда сел за свой 15-й стол и всем налили по рюмке, то позволил себе произнести сепаратный, только для этого стола тост: "Что бы мы каждый по отдельности не думали об этой премии и очередном жюри, я хотел бы вспомнить о тех людях, которые нас здесь раз в год собирают. Часто это единственная возможность увидеть друг друга. Так выпьем же за здоровье этих энтузиастов".
Еще только войдя в гостиницу, внизу я встретил Александра Рукавишникова, нашего знаменитого скульптора, с которым мы встречались в комиссии по премиям Москвы. И скульптор хорош -- я всегда удивлялся, каким образом он сумел пробиться, -- и человек, выбравший своим знаменем справедливость и прямоту. Но еще раньше, самым первым, буквально на входе, был Захар Прилепин. Ритуально, не только от собственных чувств, но и на публику -- да пусть глядят на русских и неизменно правых! -- обнялись. Захар тут же, как бы при свидетелях, толпящихся вокруг, мне говорит: Сергей Николаевич, мне книжку, которую вы прислали, жена не отдала, прочла сама и сказала: "Есин -- гений". Последовавшие детали не привожу. Это о моей новой книге "Опись вещей одинокого человека". Тут же, чтобы не тянуть: Захар первой премии не получил, только награда за короткий список. Дали Шарову за роман "Возвращение в Египет". Слышал такое мнение, нельзя, чтобы все попадало одному. Это о Захаре Прилепине, только что получившем крупную премию за свой роман "Обитель". Да, собственно, при председателе жюри Арьеве, при членах жюри Денисе Драгунском и Анатолии Курчаткине -- оба так существенно о себе думают -- Захар премию получить и не мог. Кто был? Да, собственно, почти все, трогателен был Юзефович, вспомнивший нашу с ним встречу на совещании писателей в Оренбурге; я тогда был руководителем в его группе. А совещанием командовал Сергей Павлович Залыгин. Теперь о нем никто и не вспоминает! Видел Наташу Иванову и Сергея Чупринина, с непримиримым лицом прошел Роман Сенчин, Руслан Киреев, когда чуть выпил, вспомнил мне мою еще ректорскую фразу: "Я тут же уйду, если в Институте будет задержка зарплаты".
Что еще совершенно необходимо зафиксировать -- меню. Кормили, как всегда, прекрасно. Буду помнить от одного Букера до другого. Закуска: салат, похожий на оливье, зелень, две большие жареные креветки. Смена блюд и еще одна закуска: два тонких, почти кружевных кусочка ростбифа на пушистом поле из рукколы. Потом пришла очередь горячей закуски -- роскошный рыбный рулет, похожий на пирожное. И конечно, горячее. Здесь всем был предоставлен выбор: медальон из телятины или рыба с соте из овощей. Я выбрал рыбу, она была изумительно приготовлена, а в овощах числились болгарский перец, спаржа и -- никакой картошки.
Свободное копирование
