8 августа, пятница. Цветы купил на улице Строителей -- здесь теперь оптовая торговля, всегда можно купить цветы, но "пакетом" по двадцать штук. К одиннадцати, как договаривался с Л. Царевой, был в Институте. Привез и свою соседку Надю Годенко. Людмила Михайловна тоже с охапкой роз. Покойного Володю Орлова все любили и за талант, и за характер. Корзину с "институтскими" цветами и лентами отправили на казенной машине, а сами со своими розами пошли пешком. Уже в Доме литераторов встретили Лешу Козлова, который всегда свято чтит обычай -- надо проститься. С покойным Володей Леша, наверное, не раз встречался на наших праздниках. От Института были еще, уже смутно узнаваемые, прежние студенты Орлова. Больше никого, хотя Надежда Васильевна, кажется, кое-кому из наших успела позвонить.
Уже на подходе встретила Галина Ильинична, директор: "Сергей Николаевич, вас ищет телевидение". Сразу пошел под камеру канала "Культура", а перед этим честно признался: позавчера был в эфире на другом канале. Тут же сказал, что потом почти повторил на гражданской панихиде, что был покойный талантлив, оставил то, что может далеко не каждый писатель, -- свой мир, сказал, что тоже -- в контрасте со многими коллегами -- обладал прямым характером, мужским, никогда не лукавил, не интриговал, был честен и мужественен.
Видимо, литература еще не стала окончательно провальным делом. В зале все-таки был, хотя в основном и немолодой, народ, но ведь был, несмотря на жару, на лето и отпуска. Лица смутно знакомы. Плачущая Лида, жена, когда я подошел, сумела сказать мне: "Вы уже через это прошли, а вот теперь выпало мне".
Володя лежал в гробу удивительно спокойный, с разглаженными складками лица, тоже, как и у меня, усы, раньше я что-то на них не обращал внимания, большие уши долгожителя. Глаз от покойного долго оторвать не мог. Вокруг гроба много цветов.
Гражданскую панихиду, как еще недавно было принято говорить, вел Юра Рост, говорил тепло, душевно, неистощимо по фактам долгой и внятной дружбы. Говорил просто прекрасно о характере покойного, о совместной работе в "Комсомолке", о том узеньком мостике, почти непереходимом, который соединяет профессию журналиста и писателя. Вторым говорил я, потом замечательный актер, которого я помню еще с юности, Голобородько. Он оказался в какое-то время соседом Орлова. Говорил тоже душевно, искренне, без актерского наигрыша, хотя и не без слезы. Несколько легенд было от его подруг и из "Комсомольской правды", и с факультета журналистики. На факультете Володя был старостой группы. Девушки из "Комсомолки", например, говорили, как его в отделе писем прикрывали: он, дескать, писал "Альтиста".
Дождался выноса гроба; жарко, улица почти пустая. Прощай Володя. Три черных блестящих похоронных автобуса пошли на Троекуровское кладбище.
В конце дня, перед тем как уехать на дачу, заезжал Саша Дорофеев, который два года назад у меня убирался, готовил и ходил в магазин. Главное, он не бросил учиться там, куда, по своей привычке устраивать чужие судьбы, я его определил. На журналистике, уже на четвертом курсе, но сейчас работает монтажником в "Акадо", он всегда был парень рукастый. За два года он женился, выкупил свою квартиру в Электростали. Через несколько недель у него уже будет ребенок, судя по УЗИ -- мальчик.
В машине по дороге на дачу -- ехал довольно долго -- с удовольствием слушал беседу шефа "Комсомолки" Сунгуркина и Марины Королевой. Уже на моих "ушах" Королева, занимавшаяся раньше только "Как мы говорим", стала вести интервью. Говорили, естественно, о российском ответе на "санкции" -- не покупаем продукты с Запада! Кстати, я отметил, что объявили мы, что не покупаем яблоки Молдавии и Польши именно тогда, когда урожай созрел и требует вывоза. Королева вела свою "Эхо"-линию, а разумный и рассматривающий мир в его взаимосвязях Сунгуркин постоянно ее лажал. Было занятно. О пище говорили в эфире довольно много, вела все та же Королева, она, видимо, дежурила: будет пармезан или не будет и как будем жить без трюфелей и итальянских макарон? Вызываемые рестораторы утверждали, что не пропадем, найдем, нароем, заменим, голодными не оставим. Будем вместо норвежского лосося кормить дальневосточным. Занятен был эпизод, связанный с клюквой, которую мы, оказывается, экспортируем из Финляндии. Королева: "Боже мой, неужели не смогли найти и организовать людей, чтобы собирали клюкву!". Какая идеалистическая сцена: бабушки в телогрейках прыгают с кочки на кочку. Клюква тогда будет по цене трюфелей. Бедная Королева, оказывается, не знает, что в Финляндии клюкву выращивают и собирают промышленным способом. Выровненные поля с уже созревшей клюквой заливаю водой, и когда клюкву с поверхности воды соберут очень простым способом, вот тогда ее можно экспортировать.
На даче два часа сидел у телевизора и сначала слушал оперные арии в исполнении Марии Гулегиной, а потом и ее интервью. Фантастически талантливая в искусстве и жизни женщина. Умна и душевно богата.
Сломался замок на террасе. Как завтра буду открывать дверь, не знаю.
Свободное копирование
