7 января, суббота. Теряюсь, с чего начать, канун Рождества.
С впечатлений от книги Олеси Николаевой, которую она мне подарила к моему дню рождения, или с торжественного ужина, который был организован для постояльцев?.?. Ужин, конечно, был включен в стоимость пребывания, т. е. мы за него уже заплатили. Праздники в отеле -- это всегда героические усилия распродать по высоким ценам дорогое вино и поднять прибыль.
В книге многое смущает. В том числе и сам ход небольших рассказов, в которых происходят чудеса. Все это написано в том невинно-простонародном жанре, "для простых", который обычно подвергался иронии у интеллигенции. Смущает и "микст" этого, казалось бы, полукоммерческого повествования с торжественным объявлением всех регалий автора. Здесь и премия "Поэт", и участие в Пен-центре, и преподавание в Литинституте. Все должно создать ощущение достоверности рассказанного и значительности рассказчика. Рекомендована к публикации эта "книга рассказов" не Пен-центром, а Издательским советом Русской Православной Церкви. Прочел несколько рассказов. Все достаточно грамотно, хотя часто с натяжкам, заставляющими предполагать, что здесь не только о случившейся истории, но и о некоем писательском предприятии. Ни себя, ни мужа Олеся Александровна не забывает. На всякий случай цитирую то, что меня давно интересовало, историю пары выпускников Лита, тем более, что помню: рассказ Андрея Плахова -- в юности это общая компания, а Андрюша парень был веселый.
"Вообще-то мой муж, ныне отец Владимир Вигилянский, происходит из обширного священнического рода. Сама фамилия его имеет консисторское происхождение -- такого рода благозвучными фамилиями награждали особенно отличившихся в учении семинаристов, и они становились Благовещенскими, Вознесенскими, Богоявленскими, Преображенскими, Успенскими или Рождественскими. Вот и благочестивый предок моего мужа был поначалу просто Губин,
а потом стал Вигилянским".
К книге сложилось снисходительное отношение. Мне даже стало немножко совестно -- "Дорогому Сергею Николаевичу Есину --
в день его рождения -- дружески и любовно Олеся Николаева".
Но вот дальше все со мной произошло прямо по невинным приемам этих самых рассказов. Последнее время я много думал о мужестве Вали, так и ушедшей из жизни, по ее признаниям, атеисткой. Но в церковь она, когда что-нибудь с ней случалось, все же ходила. Чуда никто из нас из своей жизни не исключает!
Читаю весь день книжку про чудеса. Но вдруг в мирских и суетных в своей основе дневных размышлениях возникает параллельная мысль, и на мгновенье эта мысль меня просто ослепляет. Но здесь опять нужен подход и пояснения.
Боже мой, я уже, пожалуй, год мучаюсь, что после "Маркиза" у меня не приживается ни одна романная тема. Периодически появляются разные идейки, но, почирикав у меня в голове несколько дней, отсыхают. Генеральное намерение, конечно, живет давно, это большой многоплановый семейный роман. Как это сделать? Где и как отыскать главного героя? И опять основное в современной романистике -- ход? И вдруг этот ход, способный вобрать историю моей семьи, возник! Он прост, для меня привычен, для современной литературы неожиданный. Все это возникло как некое послание. Воздух сгустился, меня накрыли сразу тысячи знакомых событий.
Я вижу, как всё привести в порядок. Потом всё отхлынуло -- я опять под зонтом, на раскаленном солнцем пляже. Запомнил, боюсь доверить добытое (или, точнее, подаренное) даже дневнику. Может, боюсь сглаза?А между тем пляжный день закончился.
Все, о чем я написал, мне было необходимо отметить, чтобы, собственно, перейти к событию дня, невероятному, которое я тоже попытался как следует запомнить.
Итак, весь отель, все постояльцы были позваны на праздник. Рождество было наше, не католическое, но о самом событии не упоминалось, оно подразумевалось. Праздник шел по той же модели, по которой и прошедший "Рыбный базар". Мы с С.П. опять взяли бутылку относительно дорогого вина. Креветки, кальмары, рыба, овощи, фрукты, салаты. Ешь сколько хочешь. Так называемый концерт был, если вежливо сказать, "не вполне нехорош". В практически краденых из кинофильма "Присцилла, королева пустыни" костюмах русские девицы сначала изображали за что-то зарубежное, потом переоделись и вышли в кокошниках -- здесь у них вышло еще хуже. В танцах ноги у них не хотели подниматься. Диджейка была отвратительной, со вкусами глубокой провинции, которая следит за тем, "что в Москве модно". Потом, когда вышли местные фокусники, все со мной и началось.
Стараюсь быть объективным, по возможности объяснить все материальными факторами. В это время один из прожекторов, направленный на сцену узким лучом, начал мигать. Теперь только факты. Первой меня окликнула Клавдия Макаровна, покойная мать С.?П. Она не возникла как фигура, но возникла как присутствие. Ощущал ее явление, лицо, слышал ее голос. Ее появлению предшествовало мое воспоминание о том, как из больницы я внезапно приехал на защиту кандидатской диссертации Сергея Петровича. Тогда она мне и запомнилась. Сейчас она сказала мне, чтобы я следил за ее сыном, и тут же, как в кино, начала быстро, отдаляясь, уменьшаться. А потом один за другим стали появляться все мои покойные родственники. Я видел всех не в размытости и неопределенности сна, а как бы окруженными дополнительным светом, в какой-то стереоскопической явственности. Они все были в прекрасном настроении, с живыми красками на лицах. По очереди их лица возникали передо мной, а потом отдалялись, и возникало новое лицо. Приходили по очереди мама, отец, старший брат, обе бабушки, тетки, мой отчим, покойная моя теща... Возвращаясь после праздника к себе в номер, я почувствовал, что я плакал.?
Вот такая произошла со мной чудесная история. Навеянная книжкой Олеси Николаевой?
Свободное копирование
