3 декабря, суббота. Не собирался идти на выставку-ярмарку интеллектуальной литературы в Дом художника на Крымской набережной, но позвонил Коля Головин. Сегодня там состоится презентация книги "Магистр. Или Тайна восьми жизней Вячеслава Зайцева", будет еще и, так сказать, исторический показ мод. Коля идет с женою и зовет меня к ним присоединиться. Толпа невероятная, никто уже, видимо, ничего путного от художественной литературы не ожидает, а литература факта и события последнее время, в противовес литературе иллюзорной, процветает. После показа и презентации я уже один походил по выставке -- интересно. Видел выступающего среди читателей Игоря Волгина -- вивисекции над Достоевским, видел и, пожалуй, единственную длинную очередь за автографом -- Юнна Петровна Мориц терпеливо подписывала одну детскую книжку за другой. Вот уж репутация неколебимая!
Теперь о "Магистре", который написала режиссер из балтийского Калининграда Алла Татарикова-Карпенко. Перед входом в довольно большой, расположенный амфитеатром конференц-зал продавали книгу, роскошный, тяжелый альбом, 1200 рублей. Потом его проецировали на экран: было несколько очень интересных рисунков самого Зайцева. И линия, и некоторая эротика, тени Обри Бердслея, модерна. Я еще, зная, что Зайцев рисует много, удивился: все время показывали только несколько рисунков. Зал, естественно, набился. Я сидел в проходе во втором ряду, видно было прекрасно. И вдруг мимо меня, в пышных, топорщащихся волосах, на каких-то туфлях-платформах, похожих на котурны, в которых выступали греческие актеры, проходит... Я сначала не понял, мне показалось, что это какая-то женщина, пародирующая певицу Аллу Пугачеву. Но оказалось, что это все же сама Пугачева, примадонна, как ее любят называть на телевидении, шествует и садится в первый ряд. Вскоре все началось.
Вышли Зайцев, в каком-то восточном кафтане, и авторша -- слово "авторица" писать не хочу, хотя следовало бы. Она долго и занудно читала отрывки, как она считала, из романа. Это были знакомые из популярной литературы и телевизионных передач исторические рассказы из истории Египта, Индии и какие-то уже тысячу раз рассказанные истории из молодости Зайцева. Между этим чтением с выражением выходили прекрасные, как ливанские кедры, но с гордыми и недобрыми лицами манекенщицы и демонстрировали одежды. С такими манерными и выспренними текстами я бы не допустил студента до диплома. Зал изнывал, сидящий через проход от меня мужчина во время этих литературных кампаний читал. И это продолжалось довольно долго, но ведь жизней-то, судя по названию книги, у Зайцева восемь. Но я недаром сказал о примадонне -- ни характер, ни харизму никуда не денешь. Где-то после пятого чтения раздался ее знакомый голосок: дескать, гони картинку, это мы прочтем и сами... Вежливый все-таки она человек, меня и под дулом револьвера читать подобное не заставишь... Все пошло быстрее, еще раз рассказали о его первой "рабочей" коллекции, о которой я прекрасно уже все знал. Девушки в немыслимых туалетах, потом цветы, аплодисменты.
Потом, распрощавшись с Колей и Эльвирой, я уже один погулял по выставке. Купил за 820 рублей новую книгу ленинградца Пирютко. Пришел домой и читал. Потом разбирался с интернетовской почтой, в частности с моей перепиской с В.Ю. Дмитриевым, знаменитым киноведом.
"Многоуважаемый Сергей Николаевич, две недели не отвечал на Ваше любезное письмо от 21 ноября, пытаясь войти в привычный ритм жизни и стараясь не заниматься тем, что бы меня от этого отвлекало. Пока вроде бы получается.
О здоровье обязательно думайте. Если у Вас нет дополнительных источников дохода и нет надежды на помощь общественности, любым способом начинайте собирать деньги. Только дорогая и очень дорогая частная медицина сможет чем-то Вам помочь, все другие варианты, я в этом убедился, не слишком эффективны. Поэтому лучше постарайтесь вообще не болеть.
Статью о Вашем Дневнике в "Независимой газете" я прочитал не без некоторого ехидства, но Вы ведь и сами мало кого щадите. Вероятно, так и нужно.
Никак не погляжу фильм о Высоцком. Как когда-то постыдную глупость о нем написал в "Молодой гвардии" Ваш друг Станислав Куняев, так и сейчас захлебывающийся восторгом реванш вызывает иногда недоумение. Но пять томов только что вышедшего в свет собрания сочинений Владимира Семеновича мы с женой сразу купили, и это одно из наших лучших книжных приобретений за все последние годы. Ждем еще шесть томов.
Посмотрел несколько новых картин. Что-то ничего мне особенно не показалось.
Когда ждать новый том Ваших "Дневников"? Всё надеюсь, что хоть в одном из них Вы всё же усомнитесь в ВЕЛИКОМ драматическом даре Татьяны Дорониной.
Искренне Ваш,
Владимир Дмитриев".
Но это письмо -- ответ на мое предыдущее. Я и его привожу, чтобы прояснить контекст:
"Как хорошо, что вы подлечились. Я разделяю Ваши соображения о том, как может вылечиться простой человек. Вот этого-то я и боюсь... Я еще не знаю, как все это оформляется... Всегда надеюсь, что на лету... Здесь в "Exlibris'е" в прошлый четверг была большая статья на первой полосе о Дневниках... Как-то очень грустно.
Не смотрел еще ни Звягинцева, ни Смирнова и даже Михалкова. Обязательно все посмотрю, чтобы потом поехидничать. С.Н., с невероятным почтением".
А теперь уже мой ответ на письмо В.Ю.:
"Дорогой Владимир Юрьевич! Советами Вашими о медицине я, конечно, не пренебрегу. Некоторая небольшая заминка с Дневниками лишь потому, что в типографии книга о Валентине Сергеевне. Она выйдет уже в декабре, и первый экземпляр будет Ваш. Я-то к статье в "Exlibris'е" отнесся нормально. Текст был про одно, а потом дежурный по газете или по полосе расставил свои "постеры". С моей легкой руки сейчас довольно много выходит подобной литературы, дневников, пишут о них чрезвычайно редко. Я-то многих еще милую. Что касается Т.В. Дорониной, то два дня назад в Доме Пашкова состоялась церемония вручения одной из премий -- ей и В.Г. Распутину. Были министр культуры, Степашин, председатели комитетов по культуре обеих палат. Я-то чего-то сплел, но после меня Доронина читала стихотворение Есенина, ее репертуар, про волка. Такой овации я давно не слышал. И такой ее полной, еще молодой, немыслимой отдачи -- был рев и стон. Я подумал, бедный министр, теперь ему удалось понять, что такое гениальная актриса. Для меня это одно из очень сильных впечатлений в жизни. Я эти мгновения храню. Что касается Куняева, то он мои Дневники, которые всегда печатал в конце года, выборкой, как он говаривал, "для подписки", уже не печатает -- мне передали, что я мало заострен на его любимых темах. Кстати, посмотрел фильм "Ходорковский" -- не очень, но зато стало ясно, за что именно его посадили и держат. В одном из журналов под фотографией узника, которому я, как человеку, сочувствую, была такая подпись: "Один за всех, НО РАЗВЕ НИ ЗА ЧТО?" Это не мои выделения шрифтами, а журнала "Российская Федерация". Вот об этом, как мне показалось, и этот фильм, хотя намерения автора, наверное, были другие. С фильма я выходил с одной очень известной в кругах кино, в частности документалистов, дамой. Она видела и "Высоцкого". Качество фильма не соответствует рекламе, которую гонят на него".
Свободное копирование
