22 ноября, вторник. Уже стало традицией, что я начинаю день с новостей по радио. Опять разворачивается сюжет с Путиным в спорткомплексе "Олимпийский". И тут же очередная жареная новость -- "нарастает скандал", связанный с МГУ. Это мне уже интереснее. Оказывается, ректор В.А. Садовничий, который входит в политсовет партии "Единая Россия", вписал весь МГУ им. М.В. Ломоносова в "Народный фронт". Описываю ситуацию, как я ее понял из сообщений радио. Какая-то часть, допускаю, что небольшая, студентов стала против этого протестовать. Устроили, не согласовав с властью, пикеты или что-то подобное, их наши бодрые полицейские похватали. В ответ энергичные ребята, не пожелавшие быть зачисленными в "Народный фронт", разразились критическими высказываниями в адрес ректора. Если, дескать, ректор не может защитить своих студентов, то пусть уходит в отставку. Это, конечно, схема. Естественно, постоянно включенное у меня "Эхо" вовсю говорит о выборах.
В Институт мог и опоздать. В Москву привезли христианскую святыню -- пояс Богородицы, приложиться к нему можно в Храме Христа Спасителя, народа -- тьма, поэтому вся Остоженка забита транспортом. По преданию и свидетельству верующих, пояс помогает при бесплодии и заболеваниях. При состоянии нашей медицины верить большинству населения можно только в чудо.
Очень волновался, как пройдет семинар. Мои ребятки уже утратили прежнюю интенсивность в написании текста, сегодня семинар должен был состояться без специального для обсуждения материала. Правда, они написал мне этюды, которые я им задал. Весь вчерашний вечер "доставал" из Интернета их труды и перечитывал. Интересно, что и на этом материале все было достаточно интересно. Всплыли многие проблемы, которые обычно связаны с текстом: заголовок, лишняя информация, стеб и стиль, многое другое. Совершенно свободно продержал аудиторию три часа и мог бы идти и дальше, но просто устал физически. Физическая усталость все чаще и сильнее наваливается на меня. Приходится подолгу ждать того интеллектуального просветления, которое позволяет думать и работать.
Обедал вместе с ректором и двумя его замами. Был очень интересный разговор о времени, выборах, разнообразных событиях из нашей жизни, а тут еще подоспели угольщики. Они тоже добавили много изящного. Особенно угольщиков повеселило, как Путин встречался с неутомимым Масляковым и, "посоветовавшись" с Собяниным, подарил ему под его КВН целый огромный кинотеатр и еще дал денег на "развитие". С одной стороны, это радует. Наша власть, как и римские императоры, ценит зрелища. С другой стороны, ни римские императоры, ни наши русские самодержцы не делали таких дорогостоящих подарков. Все эти дары, конечно, к выборам. Ну, чего не сделаешь, чтобы остаться у власти. Второй рассказ касался выступлений на Пушкинской профессоров МГУ -- они все-таки желали приватизировать свои квартиры, которые находятся в корпусах нового здания. Я уже не расслышал, что пообещали им.
В этот не очень удачный день случилось и то, что я давно уже ожидал. Мы с Алексеем Козловым окончательно сверстали книгу о Вале и подготовили ее к сдаче. Внезапно вылезло несколько лишних полос, и тут я счастливо вспомнил о нашем с ней интервью "В зоне Танатоса". Ничего не происходит случайно, интервью точно заняло свое место. В типографском деле имеет значение точное количество полос, оно подчиняется какой-то кратной цифре. И оно очень точно монтировалось с последним материалом подборки -- воспоминаниями Лени Колпакова: там и там "Литературная газета". Кстати, о Лёне.
Перед самым семинаром я ему позвонил. Еще раньше, в пятницу, я написал и отослал в газету что-то вроде некролога на смерть Фирсова. Около страницы. Для газеты я оказался вестником, меня же попросили написать некролог, "Есин напишет без стертых слов". Но так случилось, что-то не сошлось и, похоже, кроме меня некролог заказали еще Сереже Мнацаканяну. Кого завтра напечатают, не знаю, но на всякий случай переношу в Дневник свой текст. Обиды, пожалуй, нет.
"Умер Владимир Иванович Фирсов, поэт, преподаватель кафедры литературного мастерства Литинститута. Он учил студентов писать стихи больше 30 лет. Он сам начал рано, чуть ли не со школы. Студентом Литинститута выпустил свою первую книжку, потом этих книжек было больше тридцати. В юности его опекал Твардовский, земляк. Несколько слов о Фирсове сказал М.Шолохов, об его даре говорить о Родине. Поэзия Фирсова была традиционной, простой, очень русской. В антологии "Русская поэзия ХХ век", составленной Вл. Костровым, четыре стихотворения Фирсова. В 1960 году Фирсов писал: "Когда умрет последняя береза -- Умрет последний русский человек -- заплачет небо! И, как ливни, слезы Обрушатся в проемы мертвых рек! И тишина расколется от грома, накроет травы черная вода, И медленно закружатся вороны Над горьким прахом нашего труда. И жизнь славян покажется вопросом, Который никому не разрешить, И вряд ли вспомнят нас, русоволосых, Великих, не умевших дружно жить.
С.Н. Есин, профессор Литинститута".
Предвидел?
В антологии русской поэзии "Строфы века", составленной Евгением Евтушенко, Фирсова нет.
Последние годы поэзия Фирсова была мало востребована. Но стихи он писал, переводил; до "перестройки" вел русско-болгарский журнал. В последних стихах Фирсов часто обращается к православной тематике. Жизнь уже была на исходе...
В.И. Фирсов преподавал у заочников. Ему было тяжело подниматься по лестнице на второй этаж. Но он приезжал, поднимался, как-то бочком проходил через кафедру в аудиторию. Студенты его любили, он обладал даром объяснять все сложное очень просто, был доброжелателен и отзывчив. Таким он и запомнился и будет помниться. Вот еще две строчки из его стихотворения: "Над грозою торжествует радуга, над бедою торжествует жизнь". Наверное, это так, но очень грустно...
Свободное копирование
