15 августа, понедельник. Мое чтение литературы на конкурс проходит на фоне чтения последней огромной главы "Улисса" Джойса. Вот тут и понимаешь, что форма ничто, если она не подкреплена содержанием. Все литературоведы говорят на своих лекциях про то, что свой внутренний монолог Молли Блум "произносит" в постели во время менструации и садится при этом на горшок, но все почему-то забывают, что здесь еще проходит вся жизнь этой женщины, ее первые влюбленности, ее карьера, муж, любовник, вожделения. И так как это все -- сорок страниц текста -- написано без единой запятой или точки, прерывающимися фразами, то читатель все это должен разобрать. Но кроссворд -- смысл -- так общечеловечески интересен, что оторваться от составления общей картины этого пазла читатель не в состоянии.
На этом фоне -- почти избыточной полноты содержания -- работы наших литераторов кажутся несколько специфическими. Еще днем прочел сначала два рассказа Вячеслава Пьецуха, объединенные общим названием "Перечень", а уже после обеда повесть Игоря Вишневецкого "Ленинград". Оба автора вышли в "толстых" журналах -- Пьецух в "Октябре", Слава Пьецух на последнем Букеровском обеде признался мне в своей любви к "Октябрю": платят из всех "толстяков" здесь лучше всех, а Вишневецкий -- в "Новом мире". Последнее даст мне возможность допросить Руслана Киреева: о чем повесть Вишневецкого. Попутно замечу, что литература на конкурс, которая прошла журналы, конечно, по качеству выше. Но, тем не менее, особенно в контексте моего "домашнего" чтения Джойса, должен сказать, что у обоих авторов торчат "филологические" уши, хотя я и не знаю, что заканчивал Слава, и удивительный приоритет формы над конкретным содержанием. Слава вообще очень пластично и ярко пишет, но, иногда, мне кажется, может так пластично писать обо всем. Но эта внешняя яркость не спасает: на следующий день после чтения надо снова лезть в текст, чтобы вспомнить, о чем он. В данном случае -- молодежная компания и "дуэль", подобный "несовременный" поворот уже давно гуляет в нашей беллетристике, потом действие переносится на несколько лет вперед, из свинцовых мерзостей ничего не изменилось. Другой рассказ поэнергичнее, это некий перечень "грехов" героя. О вечной недоброжелательности русского человека.
В "Ленинграде" за модернистской формой со стихами, за героями из бывших аристократов, за нагнетанием смыслов в спорах иногда возникают точные до боли подробности и выразительные документы. Здесь привет от В. Богомолова. Но чтение от одного подобного выразительного эпизода до другого само по себе довольно тяжелое.
Теперь, так сказать, фон жизни. Ни дня без авиационной катастрофы! Кажется, в Якутске взлетевшую машину немедленно пришлось посадить -- непорядки с двигателем. Жертв нет, но летать страшно. Еще совсем недавно где-то в СМИ прошло сообщение: стоимость внутренних перелетов в России в два раза выше, чем в Америке. Это, наверное, за счет взяток проверяющим чиновникам, которые выпускают на линии старые или неисправные самолеты.
Свободное копирование
