2 августа, вторник. Еще вчера приехал в Обнинск. Довольно долго, до четырех часов ждал С.П., который обещал со мною поехать. Толкачев очень долго занимался делами Сережи, сына. Он поступил, кажется, в несколько вузов. В известной мере, я восхищаюсь этим парнем. Учился в Симферополе, потому что после смерти матери какое-то время жил у тетки, блестяще сдал там украинский ЕГЭ, оказался чуть ли не шестым или по области, или по Украине, потом в Москве этот самый ЕГЭ, но уже российский замечательно, играючи пересдал. У меня на даче помогал по хозяйству, никому не мешал, читал книжки. Сам подавал в несколько вузов, сам потом выбрал геологоразведку. С.П. отправил его отдыхать и, хотя в списках он был в первых рядах, все-таки решил сам все проверить.
На даче, как ни странно, ничего на огороде не сгорело, правда, теплицу с помидорами поливал сосед Володя Шимитовский, а огурцы, может быть, начнут еще расти. С невероятным удовольствием возился со своим почти разрушающимся хозяйством. Кстати, рабочие из Брянска, с которыми договаривался перекрыть крышу, меня подвели, у них другая работа, а я ведь из-за них так мало пробыл на море.
Когда вернулся в Москву, у меня на столе оказалась целая коробка рукописей -- Андрей Олеарий, из Томска, прислал мне приглашение поработать в жюри их какого-то местного конкурса. Это около десятка рукописей -- стихи и проза, детская литература. Деньги предложили за это маленькие, за которые не стоило бы отрываться от собственных дел, но главное -- это позволит взглянуть на провинциальную литературу.
Вчера вечером принялся читать очень своеобразное сочинение Евгении Фихтнер "Междумирье". Дочитал уже сегодня. В принципе это то, что мы называем профессорской прозой. Абсолютно уверен, что Евгения Фихтнер преподает в недрах одного из томских вузов. Импульс к ее роману не без булгаковского ироничного замечания о Боге в первой главе "Мастера". Здесь же влияние какого-то американского фильма, где душа убитого юноши остается на земле, чтобы охранять любимую девушку. Здесь профессор и некий студент, задавший ему не вполне профессорский вопрос о существовании души и прочего. И вот в романе перелив душ из одной ипостаси в другую и из одного времени в другое. Здесь и Вавилон, и Германия Гитлера, и многие другие хорошо сложенные новеллы. Читается все неплохо, язык точный, но скорее все это сконструировано. Своеобразная, неплохо сделанная беллетристика.
После целого дня, проведенного в чтении и работе с газонокосилкой, как обычно, смотрели в семь вечера новости по НТВ, а потом на моем компьютере сначала фильм из коллекции С.П., а затем настало время телевизионной передачи "Свидетели". Анонс обещал рассказ об Андерсе Брейвике, террористе из Осло. Все лихие подробности уже известны. Главные -- полиция появляется на разминированном поле, когда все заканчивается, -- это как у нас, -- и начинает активно действовать. Особенно любят полицейские огораживать и охранять то, где уже никогда никакого взрыва произойти не может. Вся мировая общественность дружно хочет представить Брейвика сумасшедшим. Не без этого, но все же он подал трагический сигнал, что не все благополучно. Правители, элита размазывают свои гуманистические представления, как люди должны жить. Но, повторяю, наверное, они -- элита и обеспеченные классы общества -- встречаются с пришельцами лишь визуально, когда им подают кушанье в ресторане или подметают их двор, а простые люди, неимущие классы вынуждены с пришельцами, которые ведут себя не вполне адекватно, встречаться ежедневно. Они часто не хотят этих встреч, боятся их.
Что касается фильма, это из тех, которые С.П. смотрит по своей специальности, мультикультурализм -- "Моя прекрасная прачечная". Жизнь пакистанских беженцев в Лондоне, все та же проблема совместимости коренного и пришлого населения. Два парня, пакистанец и англичанин, заводят прачечную, и что из этого вышло. Но еще днем, очищая свой компьютер от разных фильмов, я все же досмотрел фильм о Марлоне Брандо, который мы как-то сочли скучным и не стали смотреть в Испании. Там, наверное, было мало общекультурного содержания, а частности в той культуре, которая меня, занимающегося кино и театром, интересует. Фильм сделан как бы от лица сына, рассказывающего правду об отце. Характер у этого гениального актера был, конечно, гремучий. Но показали интересный сюжет отказа Брандо от многожеланного "Оскара" из-за притеснения индейцев, а затем одно из его телевизионных интервью. Видимо, это соответствует документу.
Свободное копирование
